Ледяная броня и хрупкая маска

Глава 16

В комнату Минерва вбежала полная радостного предвкушения и надежд. Сердце билось в такт её шагам, как у девочки на первом свидании.

Ей не хотелось никому признаваться, но в действительности это было уже не первое тайное свидание. Уже трижды ей назначали встречи в укромных уголках на светских мероприятиях – в библиотеке, на балконе или в саду. И каждый раз все проходило гладко.

Никакого скандала, ни шумихи, ни разоблачений. Почему в этот раз должно что-то пойти не так?

Для нее это была игра. Манящая, опьяняющая своей опасностью, когда ходишь по краю пропасти, но все-таки никогда не падаешь. Она вносила приятное разнообразие в скучную обыденную череду светских раутов и позволяла чувствовать себя живой, а не закованной в бриллианты и шелка фарфоровой куклой.

Ее прежние поклонники относились к ней как к божеству. Им она казалась почти невинным ангелом, а потому никогда еще никто не посмел проявить неуважение, грубость или принудить к чему-то. Все они преклоняли перед ней колено, признавались в любви, дурея от собственной смелости, помертвевшими от волнения губами клялись в вечной верности.

А Мина, упиваясь властью, красотой и собственной неотразимостью, милостиво выслушивала их признания и, придавая своему лицу выражение страдающей невинности, мягко отказывала очередному незадачливому ухажеру.

Ее можно было бы упрекнуть в излишней жестокости. Обвинить в том, что она с равнодушием настоящей кокетки играет чужими чувствами и калечит всем жизнь. Временами она и сама так думала, мучаясь угрызениями совести.

Но тут же убеждалась, что их чувства не столь глубоки, как все они пытались ее убедить, и не долговечнее мартовского снега, таящего на вымощенной булыжником мостовой.

Узнай о проделках дочери леди Глостер, без сомнения пришла бы в ужас. Ее тем более не поддержал бы и отец. Джеки, хоть и принимал в детстве участие в различных забавах, сейчас бы вряд ли поддержал подобную авантюру, а вероятнее всего донес бы родителям.

Но Мина не собиралась никого из семьи посвящать в свои тайны. Она отмахивалась от предостережения вечно спокойной, благоразумной и временами донельзя скучной Эмили и всецело поддерживала игру Рейчел, которая с воодушевлением строила предположения о том, кто может оказаться таинственным воздыхателем.

Кроме того, после ужасной сцены в оранжерее, ей как никогда было необходимо услышать, что она все еще нужна кому-то. Она вспоминала холодный, надменный взгляд герцога, который все еще будоражил ее, думала, как он ушел, бросив ей напоследок, чтоб не вздумала попадаться ему на глаза, как будто она собиралась следовать за ним по пятам. И тут же представляла молодое, глупое лицо высокородного хлыща, который с жаром будет говорить ей о своей любви.

Поморщилась.

Замена гордого, мужественного шотландца на столичного дурочка казалась жалкой попыткой обмануть себя. Но как ей был нужен сейчас этот обман! Как нужно было ей услышать, что очередной юнец сгорает от страсти к ней. Ей даже было безразлично, если его любовь окажется недолговечной и уже через четверть часа после ее отказа он закружится в танце с кем-нибудь другим.

А потому она бегом поднималась по лестнице, ловко перепрыгивая через ступеньку, как делала, бывало, в детстве. Так и не придумав, кто на этот раз назначил ей свидание, девушка сгорала от нетерпения и любопытства. Она знала, что румянец, который проступит на лице от бега, добавит ей смущения и невинности в глазах поклонника. Тот должен будет потерять голову от восхищения.

То, что нужно, чтобы вернуть себе былую уверенность и снова стать той Минервой Иден, к которой так привык свет.