Ледяная броня и хрупкая маска

Глава 21

Щелкнул замок. Дверь медленно открылась. На пороге стояли двое.

Первым был Говард Уолтер, барон Парелл. Брат Джин.

Он был значительно старше сестры и со стороны казался ей скорее отцом, чем братом. Виски уже серебрились ранней сединой, хотя ему было всего чуть больше сорока. Темные волосы были коротко подстрижены, как у военного. Хоть и уступая герцогу в росте, он был довольно высок и казался еще выше - из-за подтянутой, худощавой фигуры, прямой спины и той особой, почти мучительной выправки, будто он всегда был на посту. Взгляд всегда был очень внимательным, цепким и умел подмечать детали.

Мина не сомневалась в том, какая картина представилась ему, как только дверь открылась: смятые и разбросанные в беспорядке бумаги, тщательно заправленная и нетронутая кровать, двое человек, стоящие так далеко друг от друга, что не оставалось сомнений, что они здесь по ошибке и занимались самыми целомудренными вещами.

От благородных предков Говард унаследовал прямой формы нос, высокие скулы и решительный подбородок с ямочкой посередине.

Он очень выделялся на фоне слащавых слизней, обычно увивающихся толпами за Миной. Не красавец, но мужчина. И та, признаться, считала его довольно привлекательным.

Подкупала также его трогательная забота о сестре. Он никогда не оставлял ее надолго одну, сопровождал на большей части светских развлечений, всегда следил, чтобы ей находился партнер для танца и ей не приходилось бы молча стоять у стены.

И это внушало надежду, что он будет таким же преданным и любящим мужем.

Возможно, Минерва бы даже позволила себе увлечься им. Тем более после свадьбы она обрела бы в Юджинии не только подругу, но и сестру, но временами – в самые неожиданные мгновения - в глазах Говарда проскальзывало что-то такое, что хотелось бежать от него подальше. В эти доли секунды его лицо, обычно внимательно-сосредоточенное, принимало какое-то звериное выражение – как у хищника перед прыжком.

И все же его присутствие обрадовало девушку. С ним можно было договориться, он умел держать язык за зубами и прекрасно понимал, что герцог и Мина не делали ничего предосудительного, но стоит дать ход скандалу, ее репутация будет полностью уничтожена.

Вторым был лорд Тредвелл.

Долговязый, нелепый, с лицом, покрытым оспинами и юношескими прыщами, хотя молодой человек давно уж вышел из подросткового возраста. Его смех походил на лошадиное ржание, а крупные зубы и вытянутое лицо лишь усиливали сходство. Минерва иногда со смехом думала, что встань он на четвереньки, и вполне бы смог принять участие в скачках.

Не в качестве жокея.

Мина никак не могла вспомнить его имя, зато хорошо знала, что тот не мог похвастать ни положением, ни богатством, ни приятной внешностью, зато обладал почти сверхъестественным умением оказываться в центре скандала. Благодарю его талантам самый нелепых слух раздувался до неимоверных масштабов, обрастая невероятными, как правило пикантными, подробностями. И не одна судьба оказалась сломана благодаря его неумению держать рот на замке.

Сам он был слишком глуп, чтобы придумать даже простенькую интригу. Но он умел разносить сплетню со скоростью лесного пожара,
придавая ей нужные краски, детали, особую прелесть.

Более неподходящего человека, чтобы застать герцога и дочь графа Глостера наедине в чужой спальне, и придумать было нельзя. Можно было не сомневаться, что благодаря стараниям лорда Тредвелла, через четверть часа все общество со смаком будет обсуждать, как их застали совершенно голых, под одеялом, занятых весьма нескромными занятиями.

Их история, благодаря стараниям этого человека, обрастет такими подробностями, как будто тот сам воочию видел и слышал все, что происходило за запертыми дверьми.

И все-таки Мина хотела попытаться. Нацепив на лицо самую обольстительную улыбку, ту, что заставляла мужчин забывать собственные имена, она приготовилась пустить в ход все обаяние, на какое только была способна, чтобы замять скандал.