Ледяная броня и хрупкая маска

Глава 24

Мина вынуждена была прислониться к стене, чтобы не упасть. Она разглядывала лорда Тредвелла — его вытянутое лицо, покрытое оспинами, освещённое дрожащим светом свечей, — и поняла, что проиграла. Тот ни за что не откажется от намерения уничтожить ее репутацию. Это придает ему важности в его же глазах и, возможно, подарит славу на этот и несколько последующих вечеров. Потом об этой сплетне забудут, появится новый повод перемыть кому-нибудь другому кости. Но к этому времени от ее репутации уже ничего не останется.

Общество не простит ее. Она была слишком безупречна, слишком красива, слишком выделялась, временами вела себя заносчиво и высокомерно, чтобы эту историю быстро забыли.

И Говард ничем ей не поможет. Он стоял рядом со своим приятелем с совершенно злым лицом, сжимая челюсти, но и не думал как-то заступиться за нее. Напротив, именно на нее он смотрел холодно, как будто оценивая, что можно получить от ее падения. Как будто втайне наслаждаясь страданиями. Эта двойственность сбила ее с толку.

Они с Джин были знакомы тысячу лет, и Мина привыкла, что ее брат всегда учтив и сдержан. Но сейчас ей приоткрылась какая-то другая грань его натуры. Вспомнились странные, звериные взгляды, которые он нет-нет да бросал на окружающих. И впервые ей захотелось больше никогда не оставаться с ним наедине.

С мольбой она обернулась на герцога, надеясь хоть от него получить поддержку. Но тот пока стоял в тени и никак не выдавал своих намерений, просто наблюдая за происходящим. Было совершенно не понятно, что он собирается предпринимать. Он мог уйти, бросив ее на растерзание публике. А мог заступиться, заставив Тредвелла молчать. Но не делал ничего, как будто происходящее вовсе не касалось его.

Мине захотелось закрыть лицо руками и сесть на пресловутую кровать, но тогда проклятый болтун получит еще один повод для сплетен. С отвращением девушка представила, как он разносит по залу очередную пестрящую пикантными подробностями историю о том, что сама Минерва Иден пыталась соблазнить его в надежде, что он не выдаст ее тайну. Как она плакала, умоляла его о спасении, валялась в ногах, а он мужественно устоял и не позволил испорченной девице избежать наказания.

Поаплодируйте же ему! Справедливость восторжествовала!

Уже плохо понимая, о чем говорит этот напыщенный индюк, она осознавала только то, что скандал неминуем. Ее имя, семья, жизнь – все будет растоптано.

Внезапно к горлу подкатила тошнота. Голова закружилась, в ушах зашумело, а комната поплыла перед глазами.

«Только не упасть. Только не упасть. Только не упасть.» - как молитву шептала она про себя, сжав пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, оставляя на них красные полумесяцы.

Боль вернула сознание, не дала скатиться в забытье. Ей стало чуточку легче, хотя воздуха все еще не хватало.

И в этот самый момент герцог почувствовал, что без его вмешательства дело принимает совсем уж скверный оборот. По неестественной позе девушки он понял, что та близка к обмороку. И потому решил действовать.