Ледяная броня и хрупкая маска

Глава 32

Любезный мой Эдмунд,

Пишу тебе не для того, чтобы пересказать последние сплетни и новости, как бывало обычно после балов и приёмов, а с сердцем, тяжёлым от тревоги и материнской боли. Я не хотела бы пугать тебя, но обстоятельства вынуждают меня быть откровенной. Боюсь, будет лучше, если я расскажу тебе об этой новости сама, чем один из словоохотливых соседей донесет до тебя подробности этого ужасного вечера.

То, что произошло сегодня, потрясёт тебя так же, как и меня, и я молюсь, чтобы твоя головная боль уже отступила, а дела не задержат более в поместье, и позволят приехать в Лондон немедля, как ты получишь мое письмо. Ибо тебе предстоит принять решение, от которого зависит будущее нашей дочери.

Минерва помолвлена.

Не с тем, кого мы могли бы выбрать и кого советовало бы ей мое или твое родительское сердце. Не с тем, кого мы хотели бы видеть её мужем.
Но с Кристианом Бедфордом, герцогом Ротсеем — шотландцем, о котором мы слышали лишь понаслышке: дикарём, замкнутым, чуждым нашему миру.

Я пишу это не в порыве предвзятости, но в попытке передать тебе всю тяжесть положения. Помолвка произошла сегодня вечером, в доме полковника Монро, после того, как Минерву застали запертой в спальне с упомянутым герцогом.

Я вижу, как ты, читая эти строки, вскакиваешь с кресла. Я чувствую твой гнев. Но прошу — выслушай до конца, прежде чем проклинать имя дочери, а также обвинять меня или Джеймса в том, что мы пренебрегли своими обязанностями.

Она хоть и пришла туда по собственной воле, но поддалась чьим-то ужасным интригам. Ей пришла записка — от незнакомца. Неизвестный автор умолял о тайной встрече, писал, что сама его жизнь зависит от решения Мины встретиться с ним.

Ты же знаешь жалостливое сердце нашего дитя, знаешь, как она добра и милосердна. Мы воспитывали ее в традициях помощи ближнему, поэтому она не могла проигнорировать столь страстный призыв о помощи от незнакомца, который к тому же вручил ей свою судьбу.

Она пошла, думая, что промедление подобно смерти, и потому не успела предупредить ни меня, ни Джеймса о предполагаемой встрече. Будь, все иначе, Джеймс пошел бы вместе с ней, но, видимо, Провидению было угодно, чтобы наша дорогая дочь отправилась туда одна.

Она оказалась в комнате. Там по такой же причине, поддавшись чьим-то козням, уже был Его светлость. В ту же секунду, как она переступила порог, дверь захлопнул неизвестный хитрец, а затем запер ее. Не было никакой возможности открыть ее.

Их нашли вместе.

Я не стану описывать, каким ветром разнеслась эта новость по залу.
Как люди бросились туда, как будто в поисках развлечений. Как леди с веерами жадно ловили каждое слово. Как наша дочь стояла у стены, бледная, дрожащая, будто вот-вот упадёт. Не могу передать, как страдало мое материнское сердце при виде этой сцены. Как Джеймс готов был ринуться, подобно льву, на помощь сестре.

И тогда, когда, казалось, уже ничего нельзя было сделать и скандал неминуем, он — герцог Ротсей — сделал то, что ни один из многочисленных поклонников Мины не осмелился бы сделать за всю свою жизнь.

Он объявил о помолвке. Громко, холодно, прилюдно, как будто они на самом деле уже знакомы некоторое время, а не оказались по чье-то злой воле запертыми в комнате.

Он говорил, что она оказала ему «величайшую честь», согласившись стать его женой. А потому его застали не на тайном свидании, а во время объяснения с невестой.

Так состоялась помолвка Мины.

Я видела его. Он не похож на тех, кто кружит вокруг Минервы.
Не улыбается. Не гримасничает. Говорит мало, но каждое слово — наполнено смыслом. Он не слишком доверяет нам. И считает, что мы проявили преступное легкомыслие в вопросах воспитания Минервы.

И, Эдмунд… положа руку на сердце, я не могу его винить.

Мы баловали её. Мы позволяли ей быть королевой света. Мы гордились её красотой, её успехами, её властью над мужчинами.
Но мы не научили её осторожности. Воспитывая ее в доброте и сострадании, мы не научили ее распознавать ложь и зло, спрятанное за улыбками.

Теперь герцог заявил, что контролирует все её выходы, переписку, знакомства. Что она больше не девица на выданье, а будущая герцогиня, и он не позволит ей делать то, что может бросить тень на его честное имя. Он приедет завтра в десять, чтобы обсудить сложившееся положение и свадьбу. И будет разговаривать со мной, поскольку ты в отъезде.

Прошу тебя, не впадай в отчаяние. Герцог человек чести и слова. И его поступки говорят об этом красноречивее слов. Возможно, мы бы никогда сами не выбрали его в мужья нашей дочери, но он достойнее многих ее поклонников.

Думая о том, что завтра он приедет, я как никогда понимаю, как мне будет не хватать твоего мудрого совета и опыта. Как меня поддержало бы твое присутствие.

Я молю тебя приехать так скоро, как только дела в поместье позволят это. Минерва разбита. Ей, как никогда, нужно присутствие отца и его добрые слова поддержки и утешения.

Я не знаю, будет ли Его светлость добр к ней. Но я знаю одно: он спас её честь, когда мы были бессильны. И теперь мы должны примириться с той непростой ситуацией, в которой оказались.

С любовью и тревогой, твоя Элизабет.