Ледяная броня и хрупкая маска

Глава 37

Минерва ворвалась в бальную залу веселым ураганом и сразу же привлекла всеобщее внимание. Казалось, глаза всех присутствующих тут же были обращены только на нее – его невесту.

Она умела появиться эффектно, и сегодня, казалось, была даже оживленнее, чем обычно. Сегодня вечером она хотела быть в центре внимания. Смех был громче, движения - резче, а взгляд более дерзким. Но сейчас она впервые вела себя так не из тщеславия, а из протеста.

На ней было платье небесно-голубого оттенка, такого же чистого тона, как небо в ясную погоду над горами в Шотландии. Золотистые волосы были уложены так, что завитые кудри плотной шапкой обрамляли лицо, словно корона. Казалось само солнце на ясном небосводе озарило скучную, бальную залу.

Девушку с ее матерью можно было бы похвалить за выбор наряда, по крайней мере цвет не казался ни вызывающим, ни безвкусным, и, возможно, Кристиан так бы и сделал. Разумеется, в своей привычной ядовитой, холодной манере, за которой едва угадывался бы комплимент. Что-то вроде: «не так дурно, как можно было ожидать» или «удивлен, что у вас хватило такта выбрать этот наряд».

Но Минерва неожиданно повернулась к нему, и тогда он смог оценить фасон.

Слишком глубокий вырез, украшенный в притворном целомудрии целой шапкой белого кружева таким образом, что непременно хотелось узнать, что прячется под тонкой тканью платья. И судя по ее спутнику, какому-то молоденькому хлыщу, имени которого Кристиан не знал и счастливо прожил без этого знания тридцать лет, тому пришли в голову те же самые мысли. Юнец не сводил с его невесты, будущей герцогини, масляного взгляда. То и дело наклонялся чуть ближе, как будто ненароком заглядывал в вырез, чтобы вдоволь насладиться зрелищем и запомнить все в мельчайших деталях. А потом, герцог не сомневался, пересказать все за бокалом портвейна за карточным столом или в клубе.

Чистый невинный образ золотоволосого ангела оказался насквозь лживой подделкой. Шотландец заскрежетал зубами, на виске забилась жилка. Он сильнее сжал толстое стекло пустого стакана так, что оно едва не пошло трещинами.

Корсет, насколько мог судить герцог, был сегодня затянут туже, чем вчера. Так туго, что казалось странным, что девушка вообще может дышать. А все эти ухищрения лишь для того, чтобы сделать ее и без того привлекательную фигуру еще более соблазнительной. Как будто она все еще охотится за выгодным женихом.

Уж он-то надеялся на благоразумие Глостеров, а вместо покорности – бунт и глупость.

Перед глазами снова предстал образ Шарлотты. В тот самый вечер, когда он впервые увидел ее и позволил увлечь себя, как тупого барана, она выглядела невинно и свежо. Как он был счастлив, удостоившись внимания первой красавицы Эдинбурга, а потом она показала свое гнилое нутро. Она тоже была его золотоволосым ангелом, а оказалась лицемерной шлюхой.

Женщины должны быть другими. Хранительницы очага, верные спутницы мужьям, готовые последовать за ними везде, куда закинет судьба. Они не должны торговать собой, выставляя на показ свои прелести, а вести честный, скромный добропорядочный образ жизни.

И вот теперь перед ним та же игра. Те же ужимки, жесты и уловки, призванные лишь для того, чтобы вызывать в каждом встречном желание обладать этим телом.

Мина заметила его. Она знала, что герцог смотрит на нее. Она видела его потемневшее от гнева лицо, но сегодня ей было все равно. Она посмотрела на него и озорно улыбнулась, демонстрируя, как мало для нее значит его угрозы и попытка контролировать ее жизнь.

Она склонилась к своему спутнику, которого втайне считала непроходимым болваном, случайно коснулась его руки, оживленнее, чем было необходимо, посмеялась над его надуманной шуткой.

- Ах, лорд Глейн, вы такой остроумный собеседник, - она игриво стукнула его веером по груди, - Я бы умерла от тоски без вашего общества. Слышите, музыканты начинают играть. Я так хочу танцевать, - она легкомысленно засмеялась, - Пойдемте скорей.

Украдкой, она бросила взгляд на жениха, сидевшего у дальней стены с давно опустевшим бокалом. Увиденное испугало ее.

Вокруг него словно клубилась ярость, воздух становился плотнее, холоднее. Гости, проходя мимо, инстинктивно обходили его стороной, словно чувствовали его гнев.

Ее улыбка дрогнула впервые за весь вечер. Она подумала, что, наверное, перестаралась. И эта маленькая демонстрация ее безразличия получилась слишком уж убедительной. Она хотела показать, что ее абсолютно не волнует его грубое, надменное обращение, и она собирается вести себя впредь так же, как привыкла. Но, видимо, попытка оказалась чрезмерной.

Теперь было поздно. Она спрятала побледневшее лицо за веером и тут же отвернулась, чтобы он не увидел ее испуганное выражение. А затем взяла под руку лорда Глейна, этого напыщенного глупца, который даже не понял, что всего лишь пешка в этой игре, и увела его прочь.

Герцог не последовал за ними. Он словно притаился в засаде, как дикий зверь, выжидая удобный момент. И Мина осознала, что этот момент обязательно настанет.