Ледяная броня и хрупкая маска

Глава 38

Минерва уводила лорда Глейна в ту залу, где уже строились пары для танца. А тот, словно был не кавалером, а всего-навсего послушным бараном, слепо следовал за ней, не понимая, что участвует в постановке спектакля, рассчитанного только для одного зрителя. В его глазах читались обожание и восхищение. Те самые чувства, к которым Минерва привыкла с детства. И хоть такой тип мужчин обычно не вызывал у нее ничего, кроме скуки да презрения, их поведение было предсказуемо и понятно.

Ей нравилось видеть преклонение в глазах мужчин. И лишь единственный человек, казалось, видел ее игру и кокетство. Этот смуглый шотландский дикарь! Из всех он был единственным, кто будоражил ее воображение, но взамен она получали лишь презрение, упреки да холодные насмешки.

И за это она одновременно ненавидела и тянулась к нему.

Но сегодня она отомстит!

Уже достаточно оправившись от первого потрясения, вызванного тем, что впервые в жизни она увидела такую неприкрытую ярость, девушка решилась бросить последний взгляд на жениха, уже совсем выходя из той залы, где они с ним столкнулись. Он продолжал сидеть там, где сидел, да вертел в руках пустой бокал. А яростное выражение сменилось скучающим.

Заметив, что она смотрит на него, он отсалютовал ей бокалом, а на губах промелькнуло что-то вроде злобной усмешки. Как будто он научился читать ее мысли и разгадал намерения.

Щеки Минервы вспыхнули красным, как бывало в детстве, когда гувернантка или няня ловили ее за подготовкой очередной шалости, но она постаралась придать себе радостный вид и постаралась отвлечься на своего спутника. Хотя на долю мгновения с большим удовольствием приказала бы немедля заложить экипаж и отправиться домой.

Ее партнер обладал блестящей родословной - достаточно древней, чтобы красоваться в гербовых книгах - и был достаточно богат, чтобы никто не задавался вопросом о его уме.

В придачу к этим неоспоримым достоинствам – непроходимой глупостью, предубеждениями, достойными провинциального, глуповатого пастора, и напыщенностью, будто он всего добился своим умом, а не родился в подходящей семье у высокопоставленных родителей.

Мина ни за что в жизни не связала бы свою жизнь с подобным ему, будь он хоть сыном премьер-министра, да хоть самим принцем-регентом. Но для ее целей на сегодня он вполне годился. Главное, что он готов был исполнить любую ее прихоть.

Молодой человек выглядел так, словно был без памяти от восторга, приняв игру своей спутницы за чистую монету. Как же, первая красавица Лондона, обычно довольно прохладно относившаяся к его обществу, сегодня принимает его ухаживания со всей восторженностью, на какую только способна. Потом будет приятно позлословить в клубе, рассказывая, что она предпочла его своему жениху.

Объявили вальс. Минерва лишь обрадовалась тому. Не потому что любила этот танец, а потому что он был единственным, предполагавшим столь близкий, почти интимный контакт. Во время очередного поворота, казалось, можно было почувствовать биение сердца друг друга, ощутить теплое дыхание на своей щеке, говорить так, чтобы разговор могли слышать лишь двое, и он не стал бы достоянием общественности.

Чопорные старые девы ненавидели вальс, считая его чуть ли не порождением дьявола. Молодежь же развлекалась вовсю, пряча вольность за маской приличия.

Обычно Мина не позволяла себе лишнего, предпочитая видеть нетерпение на лицах партнеров. Держала дистанцию. Наблюдала, как партнёры теряют голову, как их пальцы дрожат на её талии, как они мечтают прижать её ближе, хотя бы на миг. Ей нравилось видеть, как они сходят с ума от желания обладать ею — пусть даже на несколько минут, которые длился вальс.

Но сегодня – другое дело!

Первое потрясение от встречи с женихом уже прошло, а авантюризм и желание ему досадить - нет. Теперь ей отчаянно хотелось бы, чтобы он мог сполна оценить ее поведение.

Оставалось только надеяться, что лорд Ротсей когда-нибудь да выйдет из своего укрытия и насладится зрелищем, которое она для него приготовила. Что он почувствует, как его кровь вскипает в жилах, как единственное его желание будет – обладать ей, потакать всем ее капризам, подчиняться ей. Как он увидит, какое сокровище досталось ему, что она желанна для многих и даже из-за помолвки никак не выделяет его среди прочих мужчин, кругом собравшихся у ее ног. И что она никогда не покорится его абсурдным, диким, унизительным требованиям.