Ледяная фантазия

Глава 13

Страх.

Безудержный стук сердца, вызывающий боль в груди.

Громкий угрожающий крик неизвестного ей мужчины.

До боли пронизывающий холод, наступавший на пяты.

Она бежит от него со всех ног, едва успевая схватить воздух ртом.

В глазах рябит и летают искры.

Красивое шелковое платье путается в ногах и трещит, когда она раз за разом наступает на него.

А затем…

Обрыв.

Испуганное дрожание девичьих губ, поворот головы в сторону преследователя.

Искры.

Они окружают и больно жалят её в грудь.

А затем она чувствует, что падает.

А дальше… пустота.

[Настоящее время]

Снег падал тихо, словно мир замер в ожидании. Лавина, недавно пронесшаяся по склону, оставила после себя хаос и тишину. В этой белой пустоте, под слоем холодного покрова, затаилось дыхание жизни.

Вдох.

Выдох.

В голове зазвенело. Дышать стало тяжело. Ингрид почувствовала тяжесть привалившего её сверху снега. Открыв глаза, она не увидела ничего: кромешная темнота накрыла её с головой и пытается задушить. Над головой трещало полусогнувшееся дерево, служившее спасением охотницы. Но скоро и оно согнется: то ли от новой лавины, то ли от гигантской тяжести снега. А может раньше закончится воздух.

Ингрид лежала в полной темноте. Снег обжимал её со всех сторон, словно холодные объятия горы. Она не помнила, как оказалась здесь; последнее, что пронеслось в её памяти — это взрывной звук, предвестник лавины, и крик испуганных животных. Теперь она была одна, погребенная под тяжестью снежного моря.

В мире, где каждый звук был заглушен снежным покровом, Ингрид ощущала лишь биение собственного сердца. Она лежала в плену у лавины, и каждый вдох был тяжелее предыдущего. Но в её мыслях был не страх, а образ её сына Кая, его смех, его глаза, полные надежд и мечтаний.

Сначала была паника, острая и жгучая, как ледяной ветер. Но потом пришло осознание: чтобы выжить, нужно действовать. Ингид начала двигаться, медленно, аккуратно, чтобы не вызвать новый сход снега. Она почувствовала, как её руки стали натыкаться на твердые предметы — камни, ветки, части её снаряжения.

Она сосредоточилась на дыхании, на каждом вдохе и выдохе, позволяя страху уйти с каждым облаком пара, что вырывалось из её уст. Ингрид начала создавать вокруг себя полость, отгребая снег, который казался тяжелым, как свинец. Внезапно её левую лодыжку пронзила раздирающая боль.

– Нет, только не это… – взмолилась она.

Боль была острой и пронзительной, словно холодное лезвие, вонзающееся в мягкую ткань. С каждым пульсом сердца она усиливалась, напоминая о себе волнами, которые расходились от центра боли и достигали самых отдаленных уголков тела.

Еще одна попытка движения – определенно, перелом.

– Я не могу тут погибнуть! – Заверила она себя. – Возьми себя в руки, Ингрид! Тебе надо забиться о сыне!

И она продолжила двигаться через боль.

Каждое движение требовало усилий, каждый сантиметр пространства был завоеван борьбой, но она держалась ради сына.

Воспоминания о Кае были якорем, который удерживал её на поверхности реальности. Она вспоминала, как он впервые пошел, его волнение и радость. Как он бежал к ней встречая после охоты, полный рассказов о новых друзьях и событиях. Она вспоминала его гордость, когда он впервые встал на лыжи, и его упорство, когда он учился не падать и вставать после каждого падения.

Любовь к сыну давала ей силы. Она чувствовала, как каждая мысль о Кае наполняет её теплом, несмотря на пронизывающий холод вокруг. Она не могла сдаться, потому что Кай ждал её дома. Она должна была выжить ради него.

Надежда была её спутником в этой темной холодной тюрьме. Она знала, что где-то там, над слоями снега, светит солнце, и что Кай ждет её возвращения. Эта мысль была светом в конце туннеля, который она стремилась достичь.

Время от времени она останавливалась, прислушиваясь к звукам. Была ли это тишина, или её уши еще звенели от эха лавины? Но потом, в один прекрасный момент, сквозь слои снега пробился тусклый свет. Женщина почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Свет означал жизнь.

Она начала рыть в сторону света, как крот, ищущий выход из земли. Снег становился менее плотным, и вскоре она смогла протянуть руку наружу. Палящий холодный воздух коснулся её кожи, и она вдохнула его полной грудью.

С последним усилием Ингрид удалось выбраться из-под снега. Когда её рука наконец пробилась сквозь снег и коснулась свежего воздуха, она почувствовала слезы облегчения. Она знала, что скоро увидит Кая, и это было единственное, что имело значение. Её любовь и надежда превратились в реальность, и она была готова к новой жизни, которую они будут строить вместе. Она представляла, как Кай гордится её силой и мужеством. Она представляла, как рассказывает ему об этом испытании, чтобы он знал, что никогда не должен сдаваться.