Ледяная фантазия

Глава 35

Настоящее время

Райнер Версон – сын первого мага Ледяного Континента и закадычный соперник Астарта Лориана – как иронично бы это не звучало, был вторым в своём выпуске. Разочаровало ли это его престарелого и важного отца? Ледяные рты об этом умалчивали. Однако ребёнком он был поздним (правда, не первым и не самым желанным), что прибавляло ему распущенности и норова.

Райнер Версон был личностью, о которой ходили легенды в каждом уголке заснеженных гор: легенды эти были разного толку. Его высокая статная фигура выделялась на фоне вечной зимы, словно сосна на скалах, а главной его особенность была незамысловатая короткая прическа с завивающимися волосами, что было весьма редким явлением среди ледяных. Каждый шаг, который он делал, казался величественным, будто сам снег замирал в ожидании, когда он проходил мимо. Райнер был человеком, чьи белые, кучерявые волосы развивались на ветру, создавая иллюзию снежной метели, окутывающей его магией.

Его лицо, с квадратными скулами и четкими линиями, напоминало ледяную скульптуру, сохранившую свой холодный блеск даже под лучами яркого солнца. Глаза его светились голубым светом, подобно глубинам замерзшего озера, скрывающим свои тайны под толщей льда. Взгляд Райнера был столь пронзительным, что порой казалось, будто он способен видеть сквозь завесу времени и пространства, раскрывая истину, спрятанную за многими веками. Они вызывали уважение и трепет, в них таился холод, что мог бы сковать сердца людей одним лишь мгновением.

Сверкающая мантия, застегнутая над белым, как свежевыпавший снег, одеянием, указывала на его статус мага. Мантия состояла из тканей, светящихся, как лунный свет, и переходила от ледяного голубого к глубокому синему, словно за ее фалдами прятались целые миры вечной зимы. По краям мантии искрились мириады мелких кристаллов льда, отбрасывая на снег крохотные блики, что создавали иллюзию далеких созвездий даже в дневной свет. Каждый его жест был пронизан таинственностью, каждый шаг — загадкой, как будто он сам был частью вьюги, что завивали и кружились вокруг. Однако таким он казался только на публике: как говорит Астарт «пока не откроет рот».

– Характер его довольно скверный, а самовлюбленность аж выпадает из него, – как-то заметил один из товарищей по службе.

Несмотря на его величественный и порой устрашающий вид, Райнер обладал скверной, но не обычной харизмой. Он мог усыпить бдительность своим ледяным взглядом, заставляя шум снов становиться листвой механического движения. Его голос звучал, словно треск льда под ногами, и в то же время обволакивал, как нежный зимний ветер. Девушки восхищенно падали перед его необычной внешность, но часто отвергали его из-за колких словечек и завышенного самомнения.

Ветреный зимний вечер окутал деревню снежным покрывалом, а в доме, освещённом тусклым светом очага, разгорелась жаркая беседа. Райнер, с голубыми глазами, полными тревоги, сидел на краю стула, в то время как его старшая сестра Адели, с умным и слегка озабоченным взглядом, перебирала полевые записки своего брата

– Ты не производишь впечатление человека, мнение которого важно, – с легкой ухмылкой произнесла его старшая сестра, на возмущение Райнера из-за очередного пренебрежения его отцом.

– Он посылает меня рыскать по всем захолустьям из-за того, что этот напыщенный индюк не смог закрыть малюсенькую дырочку в Границе! – Возмущался Райнер. – Если Астарт не может справится такой простой задачей, стоит с позором выгнать его из Ледяного Города! – пыхтел Райнер.

– Право дело, он не так часто бывает в городе, – с усмешкой ответила его сестра.

Старшая сестра его – Аделин – была такой же красивой, как и супруга Астарта, но норов её был куда круче. Отец никогда особо не ставил её в пример, однако прислушивался к словам старшей куда больше, даже когда сын занял почетное место ледяного стражника, что куда почетнее работы его соперника.

В её имени звучала ледяная прохлада зимнего утра, когда мир рождался вновь из тумана. Её волосы каскадом спадали на плечи, как сверкающие сосульки, а глаза были глубокими и острыми, как зябкие ручейки, пробивающиеся сквозь лёд. В них скрывалась мудрость и мощь, накапливавшиеся в течение 47 лет, наполненных испытаниями, радостями и, конечно же, материнством.

При взгляде на Аделин трудно было сказать, что она пережила столько зим, но морщинки у уголков её губ и лёгкие линии на лбу говорили о том, что жизнь оставила свой след. Каждая из этих мелких трещинок на безмятежном лице хранила свои истории – радость появления каждого из её детей, горечь утрат и гордость за достижения. Аделин понимала, что её красота не подвержена законам времени, она меняется, становится сложнее, как зимний пейзаж, который, словно живопись, варьируется от нежных розовых утренних солнц до безмолвного белого зимнего вечера.

Её умение обращаться с холодом сделало её не просто волшебницей, но и настоящей стражницей зимы. Правда, после рождения детей, она уже не была так активна и чаще лишь была верным советником для своего престарелого отца и импульсивного брата. У ледяной магини было удивительное умение убеждать всех в правоте своей правоте.

— Аделин, я не могу поверить, что отец отправляет меня в эту дремучую командировку! — произнес Райнер, не сдерживая напряжения в голосе. Он стиснул когтистую руку на рукояти своего ледяного посоха, словно искал в этом утешение. — Какая глупость – отправлять ледяного мага искать огненных, которых никто не видел уже целых веков!