Ледяная роза и принц-садовник

3.2

Холодный ветер дохнул в лицо. Колючим морозным прикосновением прошелся по щекам. Розалина торопливо перевела дыхание и быстро пошла вперед. Голос пока молчал, но это молчание было беспокойным. Розалина непонятно как улавливала его напряжение. Будто Голос затаился, выжидая подходящего момента, чтобы нанести очередной сокрушительный удар. Спутать мысли, вызвать смятение, зашептать вкрадчиво и неостановимо, каждым словом будто вливая в ее разум и сердце по капле отравы, для которой ни один маг или врач до сих пор не придумал противоядия.

Странный садовник обнаружился рядом с оранжереей. Та, вся, целиком, вместе со стенами и крышей, заросла колючими ледяными плетями вьющихся роз. Розалина слегка замедлила шаг, с интересом разглядывая выражение его лица. Ей открывался только профиль, но даже так сложно было спутать то, что она видела, со страхом, неприязнью, а то и ненавистью, какие обычно не могли сдержать домашние слуги или бывшие садовники, стоило им оказаться поблизости от ее цветов.

— Что ты чувствуешь, когда смотришь на них? — с неожиданным волнением спросила она, остановившись поблизости.

— Удивление, — не задумываясь, ответил он. И только потом повернулся, но, казалось, смотрит все еще не на нее, а на тяжелые гроздья ледяных цветов, на вроде бы мертвые, бурые, но на самом деле плотные и острые листья, на блики солнца в стекле оранжереи, едва видимом в толще зарослей. Добавил медленно: — Они как будто притворяются. Как будто на самом деле должны быть совсем другими.

И тут его взгляд прояснился, он, похоже, внезапно понял, с кем разговаривает: сдернул шапку и торопливо поклонился. — Ваше высочество…

Розалина нетерпеливо дернула плечом и шагнула ближе ко входу в оранжерею. Самые старые, толстые, толщиной в ее запястье розовые плети ползли именно оттуда. Она вытянула руку, коснулась кончиками пальцев ближайшего бутона. Острые края ледяных лепестков болезненно царапнули кожу. Бутон дернулся, потянулся к ней, заползая в ладонь, к нему потянулись другие, обвивая запястья, скользя по плащу вверх, к лицу, подбираясь к губам, будто ее дыхание могло их согреть.

— Не притворяются, — сказала она, словно сама себе. Не убеждая, всего лишь констатируя факт. — Просто не могут по-другому.

Толстый набитый бутон коснулся ее щеки, замер, обжигая ледяным касанием.

— Где ты служил до этого? Кому?

— Был помощником садовника у королевы Западного королевства. Она любит розы. Каких в ее саду только нет… таких — нет.

Что-то в его словах или в голосе заставило Розалину нахмуриться. Что-то неправильное. Не то чтобы ложь, но… Она обернулась, встретилась с его прямым, отчего-то напряженным взглядом. Если уж честно, слишком прямым для садовника.

— Помощником? — усмехнулась она. — Надеюсь, не первым с конца? И что ты вдруг забыл на севере?

— Набираюсь опыта, — бодро ответил он. — Всему, чему меня могли научить там, научился. А в других землях и цветы другие, и подход к ним нужен другой. Вот ваши розы, к примеру, наверняка не любят обрезку. Вон как буйно разрослись! Подходить к ним с секатором — только портить. А вот подкормка наверняка не помешает.

— Подкормка? Чтобы они воодушевились и превратили еще и замок вот в это? — она кивнула на заросшую оранжерею и неожиданно для себя рассмеялась. — Я не против, но, если из-за твоих экспериментов от меня разбегутся последние слуги, отвечать перед его величеством придется тебе.

“Он лжет”, — прозвучало с едкой, теперь уже абсолютно отчетливой злостью. От вспыхнувшей в висках боли Розалина покачнулась. Стиснула зубы и пальцы, изо всех сил сжимая в руке розовые плети.

Она и без Голоса знала, что лжет. Только почему-то не могла понять, в чем именно. Запад. Розы. Королева. Все это почти не отдавало ложью.

Она прикрыла глаза, пережидая головокружение. Но боль в исколотых и изрезанных пальцах отлично прочищала голову.

— Ваше высочество! Что с вами? Вам плохо? Нужна помощь? — он и в самом деле дернулся помочь, подхватить под руку, запредельно нагло, непочтительно, но явно искренне.

— Не подходи! — резко одернула она и, отшвырнув окровавленные осколки изломанного бутона, пошла к замку. Она поговорит с ним еще. Позже. Поговорит и разберется. Когда немного успокоится. И когда проклятый Голос хоть ненадолго оставит ее одну.