Ледяная роза и принц-садовник

ГЛАВА 5

Строитель этого замка очень любил винтовые лестницы. Понятно, когда таким был спуск в подвал, но сейчас Розалина вела Кейла наверх, выше и выше, по такой же узкой и крутой лестнице. Жаль, что не начал сразу считать ступеньки, их, наверное, набралось бы не меньше тысячи.

Не будь он всего лишь садовником, который, пожалуй, сейчас должен задаваться единственным вопросом: куда и зачем ведет его “проклятая принцесса”, Кейл непременно пошутил бы, что подготовка Розалины лучше, чем у иных королевских стражников. Поднимается так быстро и даже не запыхалась!

Закончилось это грандиозное восхождение в удивительной комнате. Идеально круглой, и сначала Кейлу показалось — с полностью стеклянными стенами. Но тут же рассмотрел — нет, это окна. Сплошной круг высоких окон, за которыми видно так далеко, что сразу ясно: они на вершине самой высокой башни замка. А за прозрачными, покрытыми по углам льдистым узором стеклами виднелась мраморная балюстрада открытого кругового балкончика. Идеальный наблюдательный пункт; впрочем, полюбоваться видами — тоже хорошо.

Что еще было в комнате примечательного, так это большой стол, заваленный рисунками, и мольберт. Кейл с интересом посмотрел на незаконченную картину. В размытых небрежных мазках удивительным образом уже угадывалось знакомое лицо, проступало из теней и темных пятен, будто отталкивая серо-синий морок, облепивший его со всех сторон. Кейл как наяву увидел четкий абрис подбородка, уверенную челюсть, тонкий прямой нос и светлую прядь. Его величество Георг Гордый смотрел на него точно из вчерашнего дня, и даже взгляд был таким же — холодным и пронзительным. Но почему-то сейчас Кейлу в этом взгляде чудились тревога и застарелая печаль.

Будь он самим собой, а не всего лишь садовником, которому уже указали на его непозволительное хамство и неотесанность, непременно отметил бы необычный подход к написанию портретов и удивительное сходство с оригиналом, попросил бы посмотреть рисунки, выделил несколько самых… каких-нибудь самых. Короче говоря, использовал бы такой прекрасный повод для углубления знакомства. Но в облике садовника он мог только молчать, осторожно осматриваться и ждать, пока заговорит Розалина.

А она прошла к двери, толкнула широкие створки, впуская внутрь морозный воздух и ветер, сразу зашелестевший страницами раскрытой книги. Обернувшись, приглашающе махнула Кейлу.

— Если уж смотреть, то отсюда.

И первой вышла на балкон.

Кейл встал с ней рядом, изумляясь — почему сейчас она не язвит о его неотесанности? Простому садовнику категорически не пристало стоять вот так — бок о бок с принцессой и любоваться видами. Совсем близко, почти как… ну да, как жених с невестой. Кейл улыбнулся этой мысли: Розалина, конечно, далеко не нежная фиалка, скорее уж колючая дикая роза. Ледяная роза. Но ему нравились ее острые шипы. И подумать только, какая из нее получится королева!

— Почему ты улыбаешься? — спросила она.

— Я подумал, что просто сказать “красиво” будет ужасно неправильным. Все равно что назвать все те розы в саду “милыми цветочками”.

Она фыркнула, указала куда-то на горизонт.

— Сегодня солнечно. Если посмотреть очень внимательно, можно разглядеть шпили королевского дворца. Самый высокий — центральный — блестит особенно ярко. Его называют Ледяным. Там наверху — часы с волшебными снежными фигурами, что не тают даже летом. По большим праздникам на Ледяной шпиль могут подняться горожане. Посмотреть представление и послушать музыку. Часы играют всего три мелодии. “Славься, король”, “Любимый север” и “Сердце дочери”.

Голос Розалины дрогнул, и Кейл, осторожно покосившись на нее, наблюдал, как мгновенно застывает только что абсолютно живое лицо, превращаясь в спокойную, даже отрешенную ледяную маску проклятой принцессы.

Кейл и правда разглядел вдали что-то похожее на шпиль. Но вряд ли бы ему это удалось без помощи Розалины.

А та, обхватив себя руками, медленно пошла вдоль балюстрады, и Кейл пошел следом.