Ледяная роза и принц-садовник

5.2

Стоило на мгновение отвести взгляд от едва заметной искорки на горизонте, как она потерялась, исчезла в сиянии снежных полей, дымке метели, тенях от высоких облаков, что скользили по снежной глади, как будто исполинские киты под поверхностью океана. Весь вид вокруг даже не говорил, а буквально кричал о заброшенности, отрезанности от остального мира. И тут — шпиль. Королевского дворца. До которого, если Тео не соврал — а зачем бы ему врать? — десять дней пути, если не запрячь адских лошадок придворного мага.

— Это магия? — спросил он. — Как иначе можно что-то увидеть в такой дали?

— Никак, — бесцветно отозвалась Розалина. И тут же добавила с какой-то болезненной иронией: — Его магейшество Эвидемиус неравнодушен к экспериментам. Поместить весь дворец ко мне во двор он, к сожалению, не может. А вот приоткрыть окно… или точнее форточку, в состоянии.

— Но зачем?! — не выдержал Кейл. — Это жестоко. И как его величество такое позволил?

— Жестоко? — она остановилась, обернулась, скользнула по нему равнодушным взглядом, в котором Кейл не увидел, а скорее почувствовал едва заметный проблеск интереса. — Мне так не кажется. Иногда такие… форточки — это все, что у меня есть. Чтобы не заблудиться.

Кейл не был уверен, что она сейчас понимает, с кем говорит. И что вообще говорит. Взгляд Розалины из ясного и прозрачного стал затуманенным, будто обращенным внутрь. Она резко шагнула к балюстраде, облокотившись на нее, протянула руку, и Кейл едва не вздрогнул, когда вокруг тонкого запястья обернулся стремительно бросившийся навстречу, иначе и не скажешь, колючий стебель. Как атакующая откуда-нибудь из-под коряги рассерженная гадюка — быстро и смертельно ядовито.

Розалина обхватила стебель ладонью, и Кейл чуть не зашипел, будто сам почувствовал, как впиваются в кожу длинные острые шипы.

— Помощник садовника из Западного королевства, — задумчиво протянула принцесса, не глядя на него. — В самом деле? Почему тогда… совсем не похож?

Стебель обвился вокруг запястья еще одной петлей, по светлой коже, по пальцам потекли тонкие алые струйки, а Розалина, вдруг зажмурившись, глухо вскрикнула и без памяти осела на руки едва успевшему ее подхватить Кейлу.

Наверное, всему виной растерянность. И ощущение тела Розалины, такого беззащитного сейчас, что руки чешутся разорвать на клочки любого, кто посмел и еще посмеет ее обидеть. Потому что иначе с чего бы Кейл вместо того, чтобы отпутать, снять с запястья прицепившийся колючий побег, вдруг рыкнул тем же тоном, каким осаживал своего волкодава Обжору:

— Пошел вон!

Но гораздо удивительнее было то, что побег и правда убрался — шустро, как нашкодивший щенок. Кейл занес Розалину в комнату, растерянно завертел головой. Ее бы на кровать уложить или на кушетку какую-нибудь, горничную позвать, чтобы расшнуровала тугой корсет, но самое подходящее, что было здесь — не слишком удобное кресло, а где искать горничных, Кейл даже примерно не представлял.

Он опустил Розалину в кресло, переставил его ближе к оставшейся открытой двери на балкон, чтобы обдувало холодным ветром. Помахал над лицом первым попавшимся рисунком, мельком заметив на нем тщательно, до последнего зубчика на листьях и шипа на стебле, вырисованную розу и непонятные, ни на что не похожие, но почему-то тревожащие тени вокруг.

Не помогло. Лицо Розалины пугало снежной белизной и безжизненностью, а тянуть руки к шнуровке ее корсета — нет, Кейл еще не окончательно сошел с ума! И он в отчаянии выплеснул ей в лицо воду из стоявшего среди красок и кисточек стаканчика.

По бледному лицу потекли почему-то сине-бурые потеки. Зато длинные ресницы заметно дрогнули, и Розалина наконец открыла глаза. Растерянные, а в следующий миг изумленные.

Она вдохнула, морщась, провела ладонью по лицу и, взглянув на буро-синее безобразие, возмущенно уставилась на растерянного Кейла.

— Ты чем меня облил, дурак?

— Не знаю, — ошарашенно признался он. — Здесь в стакане стояло. Я думал, вода.

— Вода, — с ледяным спокойствием, под которым отчетливо проступала ярость, повторила Розалина. — Кисти мыть!

Она резко поднялась, выхватила у Кейла стакан, зашипела в лицо:

— Расколотить бы его о твою пустую голову! Дурак! Баран! Чурбан неотесанный!

— Я испугался, — признался Кейл. И добавил, спохватившись: — Простите, ваше высочество!

— Да как тебя только… — Она вдруг осеклась и бросилась на балкон. Выскочить следом Кейл не успел — Розалина, добежав до балюстрады, тут же вернулась, впихнула ему в руки стакан и метнулась к двери.

— Отец приехал. А я по твоей милости как синее чучело! Потом тебя прибью. И даже не думай сбежать!

Кейл только успел растерянно моргнуть, а Розалины уже не было в комнате, только по лестнице звонко стучали ее каблуки — все дальше и дальше.