Ледяное дыхание

Глава 8.

Влад, Ксюша.

Влад.

Выхожу из больницы с бумажками в руках. Результаты анализов бабушки – ничего хорошего. Все эти месяцы лечения будто коту под хвост. Врач развёл руками, предложил терапию, но от неё больше вреда, чем пользы. Единственное, что может облегчить её страдания – это сильные обезболивающие, денег на которые у меня пока нет.

Чувствую себя беспомощным. Хочется кричать, разнести всё вокруг, но я знаю, что это никак не поможет бабушке. Послышался громкий звук, и на территорию заехала скорая. Меня передернуло от одного вида этой машины. Сел в свою, завёл двигатель, последний раз посмотрел в окно и на носилках увидел Ксению Булатову. Стук сердца усилился.

Выскочив из машины, побежал за врачами.

— Что с ней? — в панике спросил я.

— Не имеем права разглашать информацию, — механически ответил мужчина.

Не слушая меня, врачи понесли Ксюшу дальше. Чёрт, что с ней случилось?

Забегаю в здание больницы снова, забываю надеть бахилы, слышу крик уборщицы, но мне плевать. Нужно к регистратуре.

— Здравствуйте, к вам сейчас девушка поступила, Ксения Булатова. Что с ней?

— Молодой человек, вы ей кто приходитесь?

— Жених, — не задумываясь, отвечаю.

— Ксения поступила со скорой. Сейчас её осмотрит врач, и мы вам скажем. Можете подождать на диванчике.

— Бахилы надень! — снова орёт уборщица.

Закатываю глаза, благодарю девушку в регистратуре и иду за бахилами. Прямо чую презрительный взгляд уборщицы. Наверняка, уже отправила меня в отдельный котёл ада.

В голове пусто, очень волнуюсь за Ксюху. Через время ко мне подходит врач.

— Вы к Ксении Булатовой?

Киваю.

— Меня зовут Константин Михайлович, я лечащий врач Ксении. Пройдёмте в мой кабинет, я объясню вам ситуацию.

Он повёл меня прямо по коридору и пропустил в свой кабинет.

— Ксения поступила к нам с симптомами, указывающими на вирусную инфекцию. После обследования мы пришли к выводу, что у нее тяжелая форма гриппа. Вирус поразил дыхательные пути, вызвал высокую температуру и общую слабость. К этому добавилось сильное переутомление и, возможно, переохлаждение, что усугубило ситуацию.

Я даже выдохнул. Грипп звучит не так страшно.

— Не думайте, что грипп – это только кашель и насморк, — словно прочитав мои мысли, продолжил врач. — Грипп опасен своими осложнениями. В случае Ксении мы наблюдаем сильную интоксикацию. Кроме того, есть подозрение на развитие пневмонии. Сейчас мы проводим все необходимые процедуры, чтобы стабилизировать её состояние. Ей нужен покой и интенсивное лечение. Хорошо, что она поступила сейчас, позже могло быть хуже.

— Я могу её увидеть?

В данный момент даже не думаю о том, что Ксюша, может, и не хочет меня видеть. Зачем я ей? Ну, погуляли, потусили вместе. Тем не менее, мне плевать, и я всё равно к ней пойду.

Ксюша лежит в палате одна. Константин Михайлович сказал, что завтра к ней в палату переведут ещё одну девушку. Тихо стучу в дверь и открываю. Вижу бледное лицо, дрожащие руки, которые виднеются из-под одеяла. Пахнет лекарствами.

— Можно?

Ксюша резко поднимает голову с подушки и хриплым голосом произносит:

— Ты? Влад, что ты тут делаешь?

Тут же падает обратно и сильно кашляет.

Я шагнул внутрь, стараясь не шуметь. Видок у нее был совсем неважный, но даже в таком состоянии она умудрялась огрызаться. Она смотрит на меня своими больными глазами, в которых вроде и удивление, а вроде и раздражение проскакивает.

— Увидел скорую, потом тебя на носилках… Не мог же просто так уйти, – говорю. – Как ты вообще?

Она снова закашливается, и мне даже страшно становится. Прямо видно, как ей хреново. Хочется подойти, руку подержать, но понимаю, что не стоит. Только разозлится еще больше.

— Нормально все, Кислов, — хрипит она. — Грипп, переживу. Садись, чего уж, раз пришёл.

Я придвинул стул к кровати, стараясь не скрипеть. Тишина повисла в палате, нарушаемая лишь ее тяжелым дыханием и редкими покашливаниями. Смотрел на нее и не знал, что сказать. Что-то ведь нужно? Молчим. Ей, наверняка, тяжело говорить. А я… Я просто не знаю, что говорить. Боюсь сказать что-то не то, разозлить ее еще больше. Чувствую себя полным идиотом, но уйти не могу. Просто не могу. Наконец, тишину прерывает Ксюша:

— Спасибо, что пришёл.

И я считаю это самым лучшим комплиментом.

Ксюша.

Чувствую себя так, будто добровольно легла под грузовик. Мысли путаются, не удаётся ухватиться хотя бы за одну. Лежать неподвижно почти невозможно, кости ломит так, словно я вагоны разгружала, а не на лекции ходила. И этот постоянный, давящий стук в висках, будто кто-то пытается пробить стену.

Кислов смотрит на меня такими жалобными глазами, что, думаю, сейчас он заплачет. А жалость — это точно не то, что я хочу видеть. Надо выгнать его отсюда, пока он окончательно не добил мою и без того шаткую нервную систему. Но сил нет даже нормально выговорить что-то членораздельное. И этот гребаный кашель, который выворачивает наизнанку…

Невовремя заболела. А главное, сколько всего пропущу из-за этой дурацкой болезни! Репетиции, зачеты, новый год скоро… нет, я не буду тут лежать столько, сколько сказал врач (а он хочет держать меня тут неделю). Денёк поваляюсь, и буду здоровая.

— Три года тебя не видела, — еле хриплю, Влад вздрагивает. — А сейчас что-то уж очень часто.

— Судьба, не иначе.

— Заткнись, если я болею, не значит, что не смогу тебе врезать, — бросаю в ответ, сжав губы в тонкую линию. Разум говорит мне, что сейчас не время для шуток, но мне не хочется давать ему волю.

Влад усмехается.

— Константин Михайлович сказал, что нужно будет домой таблетки купить, тут они тебе будут давать другие. Я куплю, всё тебе привезу.

— Не нужно…

Дверь распахивается, и в палату входит Олеся с двумя огромными пакетами.

— Ну, Ксюха, ты меня…