Ледяное дыхание

Глава 11.

Ксюша.

— Нужно выпить эту таблетку, Ксюша.

— Не буду, она горькая!

Наши диалоги с Владом и правда напоминают разговор мамы и непослушного маленького ребёнка. Только вот «непослушному маленькому ребенку» уже двадцать лет.

— Ты хочешь уколы? Пожалуйста, я могу устроить. Врач сказал, можно выбрать: уколы или таблетки. Если очень хочешь показать мне свою прелестную задницу, то…

— Давай свою таблетку.

На самом деле, спустя четыре дня я чувствую себя уже намного лучше, чем в самый первый. Хотя бы я могу ходить без помощи Влада.

В университете, конечно, без меня справляются, а куда им деваться? Женька ликует, что меня нет, Олеся, наоборот, — грустит. Влад из-за меня тоже прогуливал пары, но сказал, что ему это в радость. Сегодня у него вечерняя смена в клубе, и дома я останусь одна. Конечно, он и работать хотел не пойти, но тут я уже заставила.

Сейчас я уговорила его выйти до магазина – мне очень хочется подышать свежим воздухом, иначе дома я просто стухну.

Я даже почти привыкла к Кислову. Куда от него деться? Ухаживает за мной, как за маленькой, супы варит, фильмы со мной смотрит. В одну ночь мы случайно уснули в одной постели… Моему шоку не было предела, а сам Влад миленько улыбался, как будто ничего не произошло. А произошло! Он нагло рушит мои стены неприступности и нагло плюёт на мои протесты. Нормально это? Я к такому просто не привыкла.

Магазин тут прямо под окнами, но Влад заставил меня надеть и колготки, и штаны, и под куртку тёплый свитер…

— Спасибо, мамочка, — улыбнулась я.

Он, конечно, злился на то, как я его называла. Но мне нравилось смотреть на его лицо в этот момент.

На улице было очень скользко, но наконец-то я вдохнула свежий морозный воздух. Влад взял меня под руку и вёл, чтобы я не упала.

Сегодня я планировала позвать в гости Олесю — Влад разрешил. Конечно, от подруги будет очень много вопросов… Но, думаю, смогу это выдержать.

В корзину летело всё: шоколадки, кукурузные хлопья, овсяные печенья… Всё было прекрасно до тех пор, пока вдалеке я не увидела знакомое лицо. Не скажу, что я точно помню черты лица этого человека, но точно такие же черты у меня. Шрам на щеке резко заколол.

— Влад, пошли отсюда, — быстро прошептала я.

— Тебе плохо?

— Просто пошли. Всё потом.

В панике я прошла мимо касс, оставив корзину, но Влад пошёл за мной.

— Ксень, что случилось?

На это мягкое «Ксень» я всё-таки остановилась. Медленно мы вышли из магазина.

— Прости, там просто… мой отец.

Произносить это слово было больно и страшно. Язык будто забыл эти буквы и сейчас не принимал новое. Меня бросило в жар, и я вздрогнула. Кислов, конечно, ничего не понял.

— Пошли домой? Пожалуйста.

Влад обнял меня за плечи и повел в сторону дома. Я чувствовала, как он напряжён, но молчала. Сейчас мне было просто необходимо молчать. Хотелось забиться в угол и никого не видеть.

— Тебе нужно присесть, — сказал Влад, когда мы вошли в квартиру.

Он усадил меня на диван и принёс стакан воды. Я сделала пару глотков. Стало немного легче.

— Давно его не видела просто, растерялась, — пробормотала я почти правду. Нужно позвонить маме и рассказать. Она может быть в опасности. — Я в комнату.

Резко встав с дивана, я почувствовала, что у меня закружилась голова. Нет, я не хочу больше падать в обморок.

— Не упадёшь, не бойся, — словно прочитав мои мысли, Кислов подхватил меня на руки.

Боже, какая я слабая… Болезнь забирает все силы, а я не люблю то состояние, когда не могу контролировать ситуацию! Я привыкла справляться сама, болеть тоже сама и не больше чем один день. А тут появляется Влад Кислов, мой одноклассник, и просто с ноги рушит все стены своей заботой. Когда Влад понёс меня в комнату, я впервые за эти дни ощутила какое-то раздражение. Не на него — на себя. На то, что позволила довести себя до такого. Что позволила вообще кому-то вот так брать и поднимать меня на руки, как будто я — хрупкая, беспомощная. Как будто без него я и шагу не сделаю.

Я умею быть одна, умею справляться, умею не просить. Мне не нужно, чтобы кто-то решал за меня, держал за руку, гладил по голове, спасал. Всё это слишком опасно — потому что сначала тебе кажется, что это просто забота, а потом ты вдруг понимаешь, что не можешь без этого человека дышать. А когда он уходит — тебе не остаётся ничего, кроме пустоты и злости.

Нет. Так нельзя. Я не хочу снова привыкать к чьей-то заботе. Не хочу снова позволять кому-то приближаться так близко.

Я сильная. Всегда была. Просто сейчас — болезнь, слабость, временно. Это пройдёт. Завтра я снова смогу встать сама, без его рук. Сама дойду до магазина, сама приготовлю себе чай, сама справлюсь. Только вот предупрежу маму…

— Принеси мне телефон, пожалуйста, — прошу жалобно, самой даже плохо от такого состояния.

Влад аккуратно кладёт меня на кровать, со скоростью света бежит за телефоном и ещё приносит стакан воды. Говорит, что будет в соседней комнате, и чтобы я кричала, если что-то нужно будет. А я набираю номер мамы. Она не знает, что я болею, не говорила об этом, чтобы мама не переживала. Не говорила бы и про него, но не могу, потому что он легко может выйти на маму и навредить ей. Так было в детстве.

***

Тринадцать лет назад.

Я сижу на кровати, обнимая мягкую игрушку гусеницу, которую мы вместе с мамой назвали Фифой. А за дверью слышны душераздирающие крики мамы и папы. Они ругаются, бьют друг друга и очень сильно кричат. Мне страшно, слёзы текут по щекам, но сидеть и слушать, как плачет мама, я больше не могу, поэтому оставляю гусеницу на кровати, говоря ей, что скоро вернусь, и выбегаю из комнаты.

— Мама! Папа, не кричи на маму!

— Доченька, иди пожалуйста в комнату. Фифочка, наверное, тебя ждёт. Саша, не надо!

В этот момент папа рывком хватает со стола стеклянную вазу и бросает её. Я не отбегаю, не закрываюсь руками, а просто смотрю и сдерживаю слёзы. В следующую секунду чувствую мокрый след по щеке и расстраиваюсь, что всё-таки заплакала. Дотрагиваюсь рукой до щеки и вытираю слёзы, но на руке остаётся красный след крови.