Ледяное дыхание

Глава 23.

Ксюша.

5 месяцев спустя.

— Ты такая красивая.

Влад подходит ко мне со спины и обнимает, а я смотрю на наше отражение в зеркале. Очень красиво смотримся и подходим друг другу, как идеальные кусочки пазла.

Он нежно опускает с плеча тоненькую бретельку зелёного платья, но я бью его по руке и оглядываюсь.

— Ты готов? Тогда выходим.

Сегодня, в тёплый майский день, мы идём на свадьбу Кирилла и Вики. Нас пригласили в ЗАГС, а позже — в специально снятый ресторан.

— Ну чего ты? – Влад смеётся и целует меня в шею. – Я просто любуюсь. Хотя, знаешь, я бы тебя сейчас никуда не отпустил.

Я поворачиваюсь к нему лицом, обвиваю руками его шею и шепчу:

— Ещё успеем налюбоваться друг другом. Сегодня праздник у друзей. Я помню, как Кирилл бегал за Викулей перед выпускным… Они так долго этого ждали.

Он вздыхает, но отстраняется.

— Ладно, уговорила. Поехали. Но обещай, что вечером вся красота будет только моей.

Я хитро улыбаюсь:

— Это мы ещё посмотрим.

Друзья играют свадьбу в нашем родном городе, а сегодня я осталась ночевать у Влада, чтобы сразу с ним поехать.

Влад хватает с полки гитару в чехле, чтобы сыграть свою песню в качестве подарка, и помогает мне застегнуть каблуки.

За те пять месяцев, что мы вместе, он меня очень перевоспитал. Это было сложно. Сначала это вызывало у меня раздражение. Я кричала, пыталась вырваться, доказывала, что могу, что умею, что у меня есть свои силы и стратегии. Мы кричали друг на друга, доказывали свою точку зрения, но каждый раз мирились. Не бывает идеальных пар, которые живут без ссор. Не бывает людей, которые идеально сочетаются в каждом маленьком бытовом вопросе. Наши ссоры всегда возникали по одному и тому же поводу: из-за меня. Я, не привыкшая к заботе и ласке, брала на себя всё. Всегда. В квартире слово «я сама» звучит чаще, чем к нам приходят в гости. Я сама готовлю, сама убираю, сама решаю, сама планирую, сама езжу. И Владу это, конечно, не нравилось. Ему хотелось делать за меня всё, носить на руках и даже вот, застёгивать обувь. И это я молчу о таких «простых» вещах, как доехать на учёбу и работу. Когда он слышал моё «я сама доеду, на такси или автобусе», рычал и нёс меня на плече в машину, серьёзно. И я рычала. Мне же правда не тяжело, зачем? Каждый раз, когда он делал что-то за меня, я чувствовала себя странно — одновременно защищённой и уязвимой. Защищённой, потому что он заботился обо мне, у меня появлялась уверенность, что я могу расслабиться. Уязвимой, потому что это противоречило всему, что я считала силой. Я боялась казаться слабой, зависимой, недееспособной. Казалось, что настоящая сила — это идти против мира самой, делать всё одной, держать контроль над каждой мелочью. Только вот его было не убедить, и позже я просто смирилась с тем, что эпоха «я сильная, я справлюсь сама» закончилась в тот момент, когда на горизонте появился этот несносный, но самый любимый человечек. Раньше я бы не позволила кому-то возить меня, решать за меня, заботиться так откровенно. Боялась показаться слабой, зависимой. Казалось, что сила – это когда ты одна против всего мира и выигрываешь. А сейчас, сидя рядом с Владом, я понимаю, что настоящая сила – в том, чтобы позволить себе быть уязвимой. Принять помощь, разделить ношу, довериться другому человеку. И это оказалось гораздо сложнее, чем пробежать марафон в одиночку.

Вот и сейчас он бережно помогает мне надеть каблуки и нежно проводит рукой от стопы до колена.

— Скажи честно, ты собралась кого-то убивать на свадьбе такими палками? — кивает на каблуки. — Как вообще на них можно ходить?

— Вот так, — говорю, высокомерно держа спину ровно, иду по прихожей с модельной походкой. Каблуки щёлкают по полу, эхо разносится по комнате, а Влад не сдерживает смешок. Он стоит в конце коридора, руки в карманах, взгляд как будто говорит: «Ты меня убьёшь этим зрелищем». Дохожу до конца и оборачиваюсь на Влада, который съесть меня готов.

— Если я попрошу только один маленький поцелуй, ты откажешься, потому что у тебя помада? — спрашивает он, и я прямо слышу жалость в голосе.

— Угадал. Пошли, Владик.

***

Я плачу. Всё ещё пытаюсь держаться за мысль, что у меня очень красивый макияж и портить его не хочется, но что поделаешь. Вика первая из моих подружек вышла замуж, как тут не плакать?

Влад обнимает меня за талию и точно видит, что я плачу, а сам улыбается и радуется за друга таким образом.

Молодые обмениваются кольцами, поцелуями и клятвами любви, а позже приглашают всех присутствующих в автобус, который повезёт нас в ресторан. Этот же автобус всех и развезёт, поэтому машину Влад оставит возле ресторана. Я вообще предлагала до ЗАГСа добраться на такси, чтобы не переживать за машину и спокойно отметить свадьбу, но Влад решил по-другому.

Зал украшен нереально красиво. Если бы сюда пришли участницы шоу «Четыре свадьбы», поставили бы десятки. Или, наоборот, единицы из-за зависти. Оформление свадьбы в фисташковом цвете, но Викины любимые розовые пионы вписываются сюда просто отлично. На фуршете стоит множество закусок и напитков. Я обхожу взглядом столы, и глаза разбегаются: маленькие тарталетки с красной икрой, мини-бургеры, канапе с фруктами, нарезка из свежих овощей. Прощай, диета. Всё выглядит так красиво, что почти жалко трогать. Рядом стоит доска с распределением столов. Всё идеально.

Гости постепенно приезжают и поздравляют молодых.

— Ты ещё плачешь? — Влад наклоняется ко мне, вытирает мокрую дорожку под глазом большим пальцем.

— Нет, — шмыгаю. — Это просто… пыль в ЗАГСе была. Очень романтичная пыль.

Он смеётся тихо, так, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Ксень, ты рыдала так, будто сама выходишь замуж. Я уже начал переживать: может, я что-то пропустил?

— Дурак, — толкаю его плечом, но он только крепче притягивает меня к себе. Вика подходит к нам. Красивая такая, в шикарном белом платье со шлейфом.

— Ну как вы? Нормально всё? Переживаю, Ксюх, невозможно.