Ледяное клеймо

Глава 1. Клеймо

На третьем повороте я перестала чувствовать правую ступню.

Это было плохо не из-за боли — та никуда не делась: каждый шаг отдавался в колено и бедро тупым ударом. Плохо было потому, что онемевшей стопой я не чувствовала опору.

А без опоры далеко не убежишь.

Я считала двери.

Одна. Заперта.

Две. Печать на ручке светилась красным.

Три. За ней кто-то засмеялся, но не вышел.

Коридор тянулся вперед узким белым горлом. Магические лампы под потолком вспыхивали одна за другой и так же быстро гасли за спиной, словно здание не хотело видеть, что здесь происходит.

Или видело слишком часто.

За поворотом раздались шаги.

Неторопливые.

Я прибавила скорость.

Разорванный ворот формы сползал с левого плеча. Правой рукой я прижимала ткань к груди. Левой почти не могла шевелить: запястье уже наливалось тяжелой болью там, где его сжимали пальцы Портера. Я приоткрыла рот, чтобы вдохнуть, разбитая губа снова лопнула, и во рту стало солоно.

— Лира.

Он произнес мое имя почти ласково.

Я не обернулась.

Четыре шага до следующего поворота. Три. Два.

— Ты же понимаешь, что только усложняешь себе вечер?

На последнем слове воздух у моей щеки вспыхнул. Огненная нить ударила в стену впереди и развернулась поперек коридора. У левой стены остался узкий просвет. Жар облизнул лицо. Я сместила вес на левую ногу, развернулась боком и проскочила в этот просвет там, где любой испуганный человек попятился бы назад.

В балетном классе нас учили не пятиться и не терять линию движения: на сцене за спиной всегда мог оказаться другой танцовщик. Здесь — мужчина, который уже один раз повалил меня на пол.

Я выбрала стену.

Плечо ударилось о камень. Перед глазами потемнело, но равновесия я не потеряла.

Позади Портер выругался.

Коридор внезапно вывел в широкую галерею с высокими окнами. За стеклом лежал ночной плац, черный и блестящий после дождя. Лунный свет пересекал пол длинными полосами. В одной из них стоял человек.

Я узнала его раньше, чем разглядела лицо.

Вокруг него не было пара. Не клубился туман. Просто воздух темнел по краям, а по каменным плитам расползался тонкий иней — сухой, серебристый, невозможный в теплом коридоре.

Чудовище Западного крыла.

Дарен Рейн.

Он был выше, чем казался с другого конца церемониального зала. Черная форма без знаков отличия делала его частью ночи, но светлые глаза выделялись на резком, неподвижном лице. Он смотрел не на мою разорванную одежду и не на кровь. Сначала — на коридор у меня за спиной. Потом на мое левое запястье. Потом на то, как я стояла.

Оценивает, поняла я.

Не жалеет. Не удивляется. Считает угрозы.

И это было лучше жалости.

Я остановилась слишком резко. Онемевшая правая стопа подвернулась, колено подломилось, и мне пришлось отпустить ворот и выставить ладонь. Пальцы легли на холодную стену рядом с ним. Не на него.

Никогда не касаться незнакомого мага без разрешения. Даже если за спиной Портер.

Особенно если перед тобой Дарен Рейн.

— Лорд Рейн, — выдохнула я.

Он молчал.

Шаги за моей спиной замедлились.

Портер тоже увидел, кто стоит в галерее.

— Не вмешивайся, Рейн. Девчонка заблудилась.

Дарен перевел взгляд на него.

Всего один взгляд — и огонь, еще плясавший на камне, погас. Не зашипел, не осыпался углями. Исчез, будто у него отняли само право гореть.

По полу пробежала серебристо-синяя трещина.

Портер остановился.

Я услышала за его спиной тяжелое дыхание и торопливый шепот тех, кто вышел посмотреть, чем закончится охота. Никто не подошел ближе. Никто не позвал дежурного. Для них это было зрелищем, правила которого знали все, кроме меня.

Но одно правило я уже выучила.

Человека под чужим клеймом не трогали.

По крайней мере, не на глазах у того, кому он принадлежал.

Я выпрямилась. Медленно, чтобы колени не выдали меня раньше голоса. Дарен наблюдал за этим движением так же внимательно, как за приближением Портера.

— Поставьте на мне свое клеймо.

Кто-то в коридоре резко втянул воздух.

Лицо Дарена не изменилось.

— Нет.

Одно слово. Без насмешки, без удовольствия. Так закрывают дверь, за которой ничего не оставили.

Я ожидала страха. Вместо него пришла ясность.

Если он откажет, Портер поставит свое клеймо. Если я попытаюсь снова бежать, огненная нить ударит не в стену. Если закричу, дежурные появятся только затем, чтобы оформить случившееся по правилам академии.

Все пути вели обратно к Портеру — кроме одного.

— Она не понимает, о чем просит, — сказал он за моей спиной. — Я объясню.

Между лопатками стало жарко.

Дарен посмотрел на мой спущенный ворот. На синяк, уже проступавший над ключицей. На каплю крови, сорвавшуюся с подбородка.

Потом снова на мое лицо.

— Подойдите, — сказал он.

Я сделала шаг.

Иней не хрустнул под подошвой. Он исчезал перед носком ботинка ровной узкой линией, оставляя мне проход.

Портер двинулся следом.

Холод ударил по галерее так быстро, что окна покрылись белой сеткой. В стене рядом с его плечом возникла трещина — тонкая, как волос.

— Ты останешься там, — произнес Дарен.

Портер застыл.

Я подошла ближе. Теперь между нами оставалось меньше шага, и холод перестал быть просто температурой. Он давил на кожу, проникал под ногти, заставлял сердце сбиваться с ритма. Но в этом давлении не было хаоса. Оно держалось вокруг Дарена, как зверь на слишком короткой цепи.

Его взгляд опустился к моей левой ключице.

— Вы знаете, что такое клеймо?

— Канал обмена. Право защиты. Ограничение свободы донора.

— Недостаточно.

— Второе клеймо поверх первого может меня убить. Разрыв тоже опасен. Вы будете чувствовать, если мне грозит физическая опасность. Я буду отдавать часть резерва, когда вы откроете канал.