Ледяное проклятие

Пропасть

Слезы, горячие и соленые, хлестали по лицу, смешиваясь с дождем и грязью, заливая повязку. Истерические рыдания душили его, прерываясь хриплыми всхлипами и рвотными позывами. Мир вокруг померк, сполз в темноту, оставив только всепоглощающий ужас и чувство абсолютной, беспросветной потери.

– М-м-мертвы... – выдохнул он наконец, голос был жалким, сдавленным, дрожащим до неузнаваемости, как у потерявшегося ребенка. – Все... все мертвы..."

Его запрокинутое лицо, искаженное гримасой страдания, медленно повернулось к безжизненному телу старика. Пальцы, скрюченные от судороги, бессознательно впились в холодную, кровавую грязь. Слова вырвались шепотом, полным леденящего осознания:

– Я... убил... Маркуса...

– Дети мертвы... Маркус мертв... – слова падали, как камни, в грязную лужу у его ног. Вдруг – электрический разряд осознания. Глаза Вейла дико расширились, янтарные искры вспыхнули сквозь пелену слез.

– Астра! – хриплый, сорванный крик вырвался из его пересохшего горла. – Она же... она ушла на рынок! Может... может я еще успею! Может, хоть ее... хоть ее спасти!"

Эта мысль, тонкая, как паутинка надежды в кромешном аду, впилась в его сознание. Решимость, острая и болезненная, как удар ножа, вскинула его на ноги. Он оттолкнулся от кровавой грязи, забыв про трясущиеся руки, про ком в горле, про катану, тяжело висевшую за спиной. Он помчался вглубь деревни, спотыкаясь, падая на колени, но снова вскакивая, гонимый одним именем: Астра.

Сквозь сплошную пелену дождя начали проступать очертания домов. Поначалу – редкие, покосившиеся деревянные избы с темными, словно слепыми, окнами. Потом – плотнее, каменные стены, почерневшие от влаги и... чего-то еще. И тогда он увидел.

Улицы Ноула стали филиалом ада. Повсюду валялись обезображенные, еще теплые останки: оторванные конечности, распоротые животы, головы с застывшими масками ужаса. Целые тела лежали в неестественных позах, уткнувшись лицами в кровавую жижу. Земля не впитывала кровь – она стояла лужами, амыми ручьями стекая по сточным канавам, багровыми подтеками покрывая стены домов и заборы. Воздух был пропитан медным запахом крови, смешанным с вонью разорванных внутренностей и ледяной сыростью.

И сквозь монотонный гул ливня пробивались звуки, от которых стыла душа: стенания раненых, прерывистые хрипы умирающих, чьи-то слабые, безумные мольбы о помощи, о пощаде, о смерти. Этот хор страданий был страшнее любой тишины.

Вейл замер как вкопанный посреди этой бойни. Ноги подкосились. Глаза, невероятно широкие, полные бездонного отчаяния и чистого, животного ужаса, бегали по кошмарному пейзажу. Белая повязка, размокшая и грязная, сползла, открыв бледное, искаженное страхом лицо с дрожащими губами и следами слез.

– Они... они же живы... – прошептал он, глядя на корчащиеся в лужах крови фигуры. – Я... я могу помочь... Но... Астра! Астра важнее! Мысль пронзила мозг, жестокая и эгоистичная. Он не мог спасти всех. Но он ДОЛЖЕН спасти ее.

С диким, бессмысленным криком, чтобы заглушить стоны умирающих и вопли собственной совести, Вейл с силой прижал ладони к ушам, впиваясь пальцами в кожу. Он зажмурился на миг – и бросился бежать. Не к ближайшему стонущему, не к распахнутой двери, из которой доносились предсмертные хрипы – а туда, где должен был быть рынок. Вглубь кровавого лабиринта, туда, где, как молился его разум, еще могла быть жива Астра. Катана глухо била его по спине с каждым шагом, как укор совести.

Вскоре, сквозь гул дождя и предсмертные стоны, откуда-то позади, со стороны приюта, донесся тот самый раздирающий душу визг – скрежет рвущейся стали, смешанный с птичьим предсмертным воплем.

"Оно!"

Ледяная стрела чистого ужаса пронзила Вейла. Сердце пропустило удар, ноги едва не подкосились. Оно приближалось. С пугающей, нечеловеческой скоростью. Не к рынку – к нему. По его следу.

""Скрыться!" – единственная мысль, кричащая в пересохшем мозгу, перекрыла все остальное – и надежду на Астру, и ужас бойни, и вину. Выжить. Сейчас. Иначе всё кончено.

– Но как?! – мысль пронеслась со скоростью панического удара сердца. – Травы, закончились! Запах... мой запах... Вейл отчаянно рванул вперед, к рынку, его янтарные глаза лихорадочно сканировали рушащиеся дома, темные подворотни, развороченные погреба. Укрытие! Надо укрыться!"

Пробегая мимо низкого каменного моста, он мельком заметил мутный, грязно-коричневый поток. Вода с рвотным бульканьем стекала по замшелым камням прямо в зияющий черный провал под мостом. Запах сточных вод, гнили и нечистот ударил в нос даже сквозь завесу дождя.

Канализация! Мысль вспыхнула, как спасительная искра. Вода... Грязь... Перебьет запах!

Без тени сомнения, он свернул с тропы и прыгнул вниз, к зловонному потоку. Вода хлынула из полуразрушенного каменного коллектора, окружавшего рыночную площадь. Вейл втянул голову в плечи, зажал сумку с травой под мышкой и нырнул в темный, узкий проем, едва не поскользнувшись на склизких камнях. Он втиснулся в сырую, вонючую нишу между камнями, прижавшись спиной к ледяной, влажной стене.

Абсолютная тьма. Густая, как смоль, и тяжелая. Только звуки: чавканье воды под ногами, мерзкое капанье сверху, да собственное прерывистое, громкое дыхание, которое он тут же попытался заглушить. И запах... Словно физический удар: смесь человеческих отходов, гниющей плоти, влажной плесени и едкой химической вони. Желудок Вейла судорожно сжался, горло сдавил спазм. Его чуть не вырвало прямо в повязку.

"Идеально," – с ледяной, отчаянной иронией мелькнуло в его сознании. – Оно точно не захочет сюда лезть."

Не успела эта мысль завершиться, как снаружи раздался оглушительный УДАР! Дерево с треском ломалось, черепица сыпалась градом. Монстр приземлился на крышу ближайшего дома, заставив все строение жалобно заскрипеть и накрениться. Щепки взметнулись в дождливый воздух.

Вейл замер, не дыша. Но на этот раз его взгляд, привыкший к сумраку и обостренный адреналином, не просто заметил монстра – он его изучил.