Ледяное сердце эриды. За гранью

Глава 11

Каин

— Раз мы идем в Луциор, значит, твоя женщина — эрида, — говорит Адарис, продолжая сгребать опавшие иглы в рыхлую кучу под навесом из еловых ветвей, где мы устроились.

Я поднимаю на него взгляд, потом молча киваю, не видя смысла делать из этого тайну. Он проводит рукой по волосам, стряхивая с них прилипшую хвою.

— Тогда у нас больше общего, чем я думал.

Я коротко усмехаюсь, потому что, наверное, в этом есть своя насмешка судьбы. Два человека из дома Эрданов, один мертвый король, другой мертвый принц, и оба, как выясняется, достаточно безумны, чтобы однажды отдать сердце тем, кого наш мир сначала держал при дворе как редких слуг, потом превратил в страшную легенду, а потом начал резать, бояться и ненавидеть.

— Ты говоришь так, будто это повод для сближения, — отзываюсь я.

— Нет, — отвечает он. — Скорее повод признать, что мы оба сделали выбор, который трудно объяснить людям. Это, согласись, не совсем правильно, если подумать. Понимаешь, о чем я?

— Ты имеешь в виду, что мы разные существа?

— Именно, — отвечает он с ноткой размышления, — Ты не думал о последствиях, когда был с ней?

Я опускаю взгляд на свои руки, понимая, что раньше я действительно не думал о последствиях нашей близости, не пытался разобраться, совместимы ли мы на самом деле, ведь Селина другое существо с иной природой, и сама наша связь могла нести в себе скрытую угрозу, которую я упрямо игнорировал. В реальном мире мы с ней были вместе лишь однажды, а после смерти, за Гранью, я вообще не думал о том, что она эрида.

— Нет, — признаюсь честно, — не думал. Может, в этом и есть суть, риск, который делает нас... живыми.

— Или глупыми, — замечает он сонно, закидывая руки за голову. — Элария рассказала, что случилось после той ночи во дворце. Эриды бежали в Луциор, основали там свое убежище, стали изгоями для людей, чудовищами, которых боятся и ненавидят. А все из-за той лжи, которую устроил мой брат.

Он поворачивает голову ко мне, прищуриваясь в полумраке.

— И если все теперь так, если Луциор действительно стал местом, где людей ненавидят ровно настолько же, насколько не прочь полакомиться их имфирионом, то я не понимаю, как ты вообще собираешься туда проникать. Ты — человек. Больше того, ты — король, который вел с ними войну. И ты собираешься просто приехать туда и сказать: здравствуйте, я пришел к вашей эриде? Твоя Селина сама будет рада тебе?

Я молчу, потому что так и не сказал Адарису что Селина мертва, что ее тело лежит на дне озера, и я собираюсь достать его оттуда. Сам еще не представляю, как именно это сделаю, не имею плана, кроме смутной надежды на нить внутри, которая тянет меня к ней.

— Проберусь, — отвечаю коротко, откидываясь на спину. — А рада или нет, увидим на месте.

Некоторое время он смотрит на меня, пытаясь понять, сколько в моем ответе упрямства и сколько безумия, потом тихо выдыхает.

— Проберешься, значит. Интересно будет посмотреть, как именно ты собираешься это сделать. Надеюсь, твое безумие хотя бы зрелищное, раз уж разумным его назвать нельзя.

Он вытягивает ноги, потом лениво подгребает носком сапога еще немного хвои к подстилке и укладывается удобнее, давая понять, что разговор на сегодня закончен.

Я тоже больше ничего не говорю, просто подтягиваю свой плащ, зарываясь глубже в иголки, и смотрю в темноту между деревьями, где снег уже начинает срываться редкими сухими хлопьями. Мы шли почти без остановки всю ночь и весь день, уходя глубже в лес, и все это время я ждал погони. Либо Теоден сознательно дал нам уйти, чего я не верю, либо у него сейчас достаточно проблем, чтобы не распылять силы на нас.

Ворочаясь, пытаюсь устроиться удобнее, сгребая хвою под голову и прислушиваясь к тишине леса, где только ветер иногда шелестит в кронах.

Адарис уже затих, и я остаюсь один с мыслями, кружащимися в голове. Думаю о плане, хмурюсь, уставившись в ветви над собой. Озеро наверняка под присмотром, ведь это место, где эриды сбрасывают предателей. Нужно найти способ незаметно подойти, может, отвлечь стражу, если она там есть или подождать ночи. Достать тело Селины оттуда — значит нырнуть в ледяную воду, и найти ее среди других тел, но как именно?

Вздыхая, переворачиваюсь на бок, пытаясь отогнать мысли, но они упрямо возвращаются, кружа вокруг озера, вокруг бледного и холодного лица Селины.

Вдруг замираю, слыша, как снаружи хрустят ветки.

Прислушиваюсь, задерживая дыхание. Хруст повторяется, уже ближе и более осторожный. Сначала думаю, что это олень бродит в поисках коры, или волк, учуявший наш запах, шарит по лесу в надежде на легкую добычу. Но третья мысль заставляет меня подняться окончательно, потому что зверь не станет замирать перед каждым шагом.

Решаю не будить Адариса, который уже крепко спит и осторожно тянусь к колуну, лежащему у самого бедра, и, сжав рукоять, бесшумно выбираюсь из-под низких ветвей, ступая осторожно, чтобы не выдать себя раньше времени.

Прячусь за стволом ближайшего дерева, вглядываясь в темноту и замечаю силуэт — кто-то в плаще, закутанный по самые глаза, осторожно крадется к нашему укрытию. Кто это? Патруль эридов? Или кто-то из людей Теодена наконец нагнал нас?

Двигаюсь сбоку, сжимая рукоять топора. Тень впереди замирает на секунду, будто тоже что-то почувствовала, и в этот момент, не давая ей обернуться, я одним движением оказываюсь за спиной, и прижимаю холодное лезвие к ткани между лопаток.

— Не двигайся. Кто ты такая? — говорю стиснув зубы, сильнее вдавливая металл.

Фигура вздрагивает, я оттаскиваю ее за ствол, прижимая к коре и резко разворачиваю лицом к себе, чувствуя, как дыхание сбивается от адреналина.

И вижу перед собой Веллу.

Ругаюсь про себя, отпуская ее и отходя на шаг, сжимая колун так, что пальцы сводит от напряжения. На секунду хочется либо ударить по ближайшему стволу, либо развернуться и уйти, лишь бы не видеть перед собой ее упрямое лицо, с выбившимися из кос волосами и этим взглядом, в котором, как всегда есть только готовность снова и снова идти наперекор всему.