Ледяное сердце эриды. За гранью

Глава 19

Селина

Я бегу сквозь туман. Ноги горят от усталости, но я не останавливаюсь, потому что если остановлюсь, он догонит, и тогда… тогда я не знаю, что будет.

— Стой, Селина! — ревет за спиной Илиар, и его хриплый от ярости голос резко режет туман. — Стой, проклятая предательница, и посмотри мне в лицо, пока я возвращаю тебе долг!

Я резко сворачиваю с тропы, потому что впереди она вдруг обрывается низким каменным уступом. Сапог скользит по влажному мху, плечо задевает ствол, пальцы судорожно хватаются за кору, я отталкиваюсь и снова бегу. Сердце колотится, пытаясь вырваться из груди раньше, чем Илиар достанет меня своим жалким копьем.

Этот эрид нашел меня вскоре после разговора с Эзаром, и с тех пор он не перестает гоняться за мной, преграждая тропы и поджидая у поворотов.

Не знаю, что произойдет, если Илиар все-таки догонит меня и пронзит грудную клетку своим самодельным куском дерева. Мы и так мертвы, но проверять не хочется.

— Хватит бегать! — кричит он, срывая голос. — Все равно я догоню тебя, Селина. Не сейчас, так позже. Не здесь, так у следующей тропы.

— Остановиться? Когда ты несешься на меня со своей веткой? — бросаю я через плечо.

— Это копье.

— Это ветка с камнем, Илиар.

— Остановись, и я покажу, как глубоко входит эта ветка.

Я резко ухожу вправо между двумя стволами, слыша, как он спотыкается о корень и ругается сквозь зубы.

В прошлой жизни Илиар входил в Совет Луциора и отвечал за дисциплину. Он следил за внутренним порядком, контролировал соблюдение законов и лично наблюдал за наказаниями тех, кто нарушал правила. Он любил говорить о порядке, только сам редко умел держать себя в руках. Илиар перебивал других на собраниях, спорил с решениями Эзара и не молчал, когда был недоволен. Каждый раз, когда Верховный принимал решение, которое Илиар считал слабым, ошибочным или унизительным для Луциора, он непременно высказывался. Тот, кто отвечал за наказания, сам стал примером неповиновения, собирая вокруг себя недовольных и показывая им, что с Верховным можно спорить. Он начал подтачивать порядок, превращая личное раздражение в открытую линию против власти. Эзар принял решение убрать его до того, как недовольство оформится в настоящий заговор.

И, разумеется, исполнение поручил мне.

— Ты заплатишь за то, что сделала! Слышишь меня, Селина? — кричит Илиар мне в спину.

Я перескакиваю через корень, но земля под ногами тут же проседает, влажный мох скользит, и мне приходится схватиться за тонкий ствол, чтобы удержаться. Туман липнет к лицу, белые лепестки падают сверху и тут же тают на губах, оставляя вкус холодной воды. Я резко оглядываюсь через плечо и вижу его между деревьями.

Длинные белые волосы спутаны, глаза горят яростным фиолетовым светом, на губах дергается жесткая улыбка. Копье в его руках выглядит грубым, собранным из ветки, камня и полос ткани, но он держит его так, словно это настоящий клинок Верховного Стража.

— Отстань от меня! — выкрикиваю я, снова срываясь вперед.

— Ты убила меня! — ревет он. — Сбросила в озеро, как мусор! Теперь я убью тебя, и ты почувствуешь то же самое!

Я мчусь дальше сквозь густой туман, а внутри поднимается жгучая злость на саму себя — с каких пор я позволяю кому-то гоняться за мной, как за раненой дичью, вместо того чтобы развернуться и встретить его лицом к лицу, как делала всегда?

Каин ушел. Его больше нет рядом, теперь я одна, и если продолжу вот так бежать, то так и останусь — вечной добычей, которую любой может преследовать.

Я резко торможу и разворачиваюсь на пятках. Илиар, не ожидая такого поворота, по инерции несется вперед, спотыкаясь, пытаясь затормозить, но я перехватываю его копье за древко, дергаю на себя, подставляя ногу под его ступню. Он летит на землю с глухим ударом, ветка вырывается из его рук, и я направляю острие прямо на его шею, прижимая к земле.

— Ты хотел убить меня? — спрашиваю сквозь зубы.

— Да, — шипит он, пытаясь отползти, но острие впивается в кожу, заставляя замереть.

— Если ты не заметил, мы уже мертвы. Так что убить меня еще раз не получится. А вот я могу сделать так, что ты пожалеешь, что вообще нашел меня здесь.

Он поворачивает голову набок, глаза его горят злобой, и даже прижатый к земле с мокрым мхом на щеке Илиар умудряется смотреть так, будто это я лежу под острием.

— Вот она, — хрипит он, криво усмехаясь. — Настоящая Селина Эйвен. Стоит только прижать тебя сильнее, и ты берешь оружие, давишь на горло и готова исполнить приговор.

— Не путай защиту с казнью.

— А ты научилась их различать? — Он тихо смеется, но смех тут же срывается, когда острие глубже впивается в кожу.

— Давай, Селина, убей его, — раздается позади голос, который я узнала бы даже сквозь тысячу лет тумана.

Я поднимаю голову, не убирая копья. Из серебристого тумана выходит Эзар. Его руки сложены за спиной, белые волосы сливаются с пеленой, а взгляд скользит с моего лица на копье, прижатое к горлу Илиара.

— Давай проверим, что бывает с теми, кого убивают за Гранью, — произносит он, останавливаясь в нескольких шагах от нас.

Илиар подо мной дергается, пытаясь повернуть голову к нему. В горле у него хрипит воздух, лицо искажается от ярости, а пальцы судорожно скребут по мокрой земле, пытаясь найти камень или корень, за который можно ухватиться. Я смотрю на Эзара, чувствуя, как злость поднимается выше.

— Если ты снова пришел уговаривать меня встать на твою сторону, то не трать время, — говорю я, не отводя взгляда. — Мое мнение не изменилось. Я уже сказала тебе все, что должна была сказать, и повторять это только потому, что ты плохо переносишь отказ, я не собираюсь.

Эзар делает еще один шаг, и туман за его спиной медленно закручивается, обвивая края плаща.

— Раньше ты бы не задумывалась. Илиар напал первым, преследовал тебя, угрожал, пытался убить. Ты обезвредила его, получила преимущество и теперь держишь его жизнь, или то, что осталось от нее, у себя в руках. Раньше ты завершила бы удар, прежде чем он успел бы снова открыть рот.