Ледяное сердце эриды. За гранью

Глава 25

Селина

Я просыпаюсь рано, еще до того, как свет толком добирается до окна, и несколько секунд лежу неподвижно, не сразу понимая, что именно вытащило меня из сна. Потом снизу раздается сердитый голос Агнес, от которого я окончательно прихожу в себя.

— Да сиди ты ровно, кому говорю! Я тебе сейчас ухо отрежу, и будешь потом ходить с видом еще более трагическим, чем вчера!

— Если вы перестанете размахивать ножницами у моей головы, — спокойно отвечает Адарис, — у нас обоих будет намного больше шансов избежать трагедии.

— Избежать трагедии? — возмущается женщина. — Да я троих мужиков в этом доме стригла, пока ты еще и не родился!

— В этом есть некоторая неточность.

После этих слов на несколько секунд повисает тишина. Видимо, Агнес пытается понять, что именно сейчас сказал Адарис, потом ножницы снова щелкают, и она сердито фыркает.

— Такие волосы только безумец сам под лезвие подставит, а я, выходит, еще и соучастница этого варварства. Старуха на старости лет, палач чужой красоты!

На этом я уже не выдерживаю и поднимаюсь с постели, быстро разглаживая ладонями мятую ткань сорочки, что дала мне Агнес. Снизу слышится щелканье ножниц, тихое ворчание женщины и спокойные ответы Адариса, который терпит все это так же спокойно, как вчера развешивал шторы и прибивал гвозди для ее полок. Эта пожилая женщина решила воспользоваться случаем, раз уж в ее доме появился мужчина, и свалила на Адариса все поручения, до которых раньше, видимо, просто не доходили руки.

Я спускаюсь вниз, держась рукой за перила узкой деревянной лестницы и замираю на мгновение от сцены, которую застаю в гостиной.

Адарис сидит на стуле посреди комнаты, укрытый старой простыней до самых плеч, с прямой спиной и таким лицом, словно он сейчас не терпит домашнюю стрижку у окна, а присутствует на важном приеме. Агнес стоит у него за спиной с ножницами в руке, сердито поджимая губы, а на полу вокруг стула лежат срезанные темные пряди.

Еще вчера волосы Адариса были густые и спадали почти до середины лопаток. Теперь они стали короче, лежат немного небрежно, будто Агнес сначала стригла решительно, потом начала жалеть, потом снова сердилась и срезала лишнее. Эта новая длина открывает шею, делая лицо принца резче, и весь его вид кажется менее призрачным, чем был.

Я спускаюсь с последней ступени, и именно в этот момент Агнес наконец замечает меня.

— О, проснулась, замечательно, — бросает она, окидывая меня быстрым взглядом.

Адарис поворачивает голову в мою сторону, и Агнес тут же хватает его за подбородок двумя пальцами, возвращая обратно.

— Сиди ровно. Я еще не закончила. А ты не стой столбом, Селина. Давай собирайся.

— Куда собираться? — удивляюсь я.

Женщина сердито сдувает с рукава обрезанную прядь и кивает в сторону стола, где я только теперь замечаю накрытую полотенцем корзину, от которой исходит пряный аромат.

— Мне нужно заказ отнести, — отвечает она, не отрываясь от работы. — Я ведь, между прочим, не на одной болтовне живу. Пироги пеку, зарабатываю понемногу, и есть у меня один постоянный покупатель, который к обеду уже начнет ворчать, если я не принесу ему обещанное.

— А как же… Воронья хворь? — спрашиваю я, вспоминая вчерашний разговор за столом и то, с какой тревогой она об этом говорила.

— А что хворь, — бурчит она, перехватывая ножницы удобнее. — Думаешь, из-за нее весь город по домам сел и помирать приготовился? Люди как жили, так и живут. Кто болеет — тот лежит, кто нет — тот работает.

Я молчу. Знаю, что Каину это бы не понравилось. Он оставил меня здесь, чтобы я сидела тихо и ждала его возвращения, но мысль снова закрыться в четырёх стенах и просто ждать кажется невыносимой. Каин вернется только через три дня, Адарис все равно собирается уйти искать Эларию, а мне тоже нужно чем-то заняться. К тому же у меня есть шанс увидеть Долкар своими глазами, и глупо отказываться от такого шанса.

Агнес быстро выравнивает еще пару прядей у висков Адариса, потом отходит на шаг, оценивая результат.

— Все. Живи теперь с тем, что натворил, — произносит она, сдергивая с его плеч простыню.

Адарис поднимается со стула, проводит ладонью по укороченным волосам, привыкая к новой длине, потом берет со спинки стула свой плащ.

— Как-нибудь переживу. А теперь мне пора, — произносит он, накидывая тяжелую ткань на плечи.

— Иди уж, — отмахивается женщина, тут же подхватывая веник и начиная быстро сметать с пола срезанные пряди в одну кучку.

Адарис застегивает плащ у горла, еще раз коротко проводит пальцами по волосам у виска, проверяя, насколько непривычно теперь открыта шея, и направляется к выходу.

Собрав волосы в совок, Агнес оборачивается ко мне и коротко тычет пальцем в стул.

— А ну-ка, иди сюда и садись, — требует она, откладывая веник в сторону.

Я невольно замираю.

— Вы и меня собираетесь стричь?

— Нет, ради Всевышнего. Одного такого мне за утро вполне хватило.

С этими словами Агнес быстрым шагом уходит в соседнюю комнату. Я слышу, как там открывается ящик, что-то тихо переставляется, звякает, и через несколько секунд она возвращается уже с расческой, лентой и какими-то мелкими шпильками, зажатыми в пальцах. От всего этого в груди у меня вдруг поднимается странное, нелепое напряжение.