Ледяное сердце эриды. За гранью

Глава 31

Селина

Какая ирония снова оказаться здесь.

Я сижу на холодном каменном полу знакомой темницы, прижавшись спиной к сырой стене. Иней на коже уже почти полностью покрыл шею и плечи тонкой серебристой коркой, мысли крутятся в голове, как больные птицы, и я не могу их остановить. Каин лежал там, на помосте, с болтом в груди, а потом меня схватили, и я даже не успела увидеть, как его уносили. Ривена так же поймали и теперь он сидит напротив, с кровью на губе и все равно держится так, будто это просто еще одна дрянная ночь, которую надо пережить.

— Не смотри так, — говорит он хрипло, утирая кровь костяшкой большого пальца. — Жив твой король.

Знаю, что жив. Чувствую. Связь с Каином никуда не делась, только стала такой тонкой и слабой, что я боюсь сделать лишний вдох, чтобы не оборвать ее окончательно.

— Селина. Эй, — Ривен машет ладонью у меня перед лицом, пытаясь поймать взгляд. — Смотри на меня, слышишь, не проваливайся.

— Я смотрю.

— Если бы Каин умер, стража уже давно бы пришла сюда и прикончила нас на месте. Или, что еще хуже, сначала потащила бы наверх выяснять, кто именно нас подослал и сколько еще таких отчаянных бегает по Калдору со шприцами. Так что пока нас просто маринуют в подвале, я бы счел это хорошим знаком. Дрянным, мерзким, но все-таки хорошим.

Я невольно щурюсь.

— Очень утешил.

— Стараюсь, как умею, — отвечает он, пожимая плечом и криво усмехаясь, понимая, насколько жалко звучит такое утешение, но другого у него для меня нет.

Несмотря на все, у меня все-таки вырывается слабая усмешка, настолько короткая, что она сразу же гаснет. Я отвожу взгляд обратно к прутьям, сильнее стискиваю зубы и подтягиваю к себе окоченевшие пальцы. Мне хочется встать, начать ходить по клетке, биться в дверь, делать хоть что-нибудь, только бы не сидеть здесь в ожидании. Но я уже пробовала. Три раза. После третьего стражник у двери сказал, что если я еще раз ударю по решетке, меня закуют в кандалы, и по его лицу было видно, что это обещание он исполнит с удовольствием.

Прикрываю глаза и снова вижу помост. Каин оборачивается на мой голос. Узнает меня. Расширившиеся глаза, один короткий вдох, рывок ко мне, приказ не стрелять, запоздавший на долю секунды. Болт, входящий ему в грудь. Кровь. Его ладонь на моей щеке. Его голос, уже уходящий куда-то дальше меня. От этого воспоминания я резко втягиваю воздух и сильнее упираюсь затылком в стену.

Мы сидим вдвоем уже долго, когда наконец раздается скрип тяжелого засова. В груди сразу взрывается надежда вперемешку с ужасом. Я вскакиваю раньше, чем успеваю подумать, и подхожу к решетке, хватаясь окоченевшими пальцами за прутья.

Факельный свет качается, и в коридор входит Теоден. Он уже в другом камзоле, чистом, темном, застегнутом до горла, лицо умыто, волосы приглажены, но свежая ссадина на скуле и припухшая губа все равно остались.

— Я не убивала его, — выпаливаю сразу, не давая ему даже открыть рот. — Я пыталась спасти…

— Это ты сделала его таким? — обрывает Теоден, не обращая внимания на мои слова.

Он подходит ближе, останавливаясь прямо напротив решетки. Вблизи видно, как сильно он устал. Под глазами легли тени, а в голосе сидит такая глухая злость, что мне на миг кажется, что он сейчас прикажет открыть дверь совсем не для разговора.

— Каин пошел за тобой, — говорит он, глядя прямо мне в лицо тяжелым, неподвижным взглядом. — А вернулся с армией и взял дворец за один день. Даже слушать никого не стал. И знаешь, что? Это совсем не похоже на него. Люди шепчутся, что в этом виновата эрида и единственная эрида, которую Каин подпускал так близко к себе, это ты, Селина.

Я закусываю губу, и на миг отвожу взгляд в сторону, лишь бы не смотреть Теодену в глаза. Не знаю, как он отреагирует на правду, если я произнесу ее вслух. Выслушает ли он меня вообще и что сделает потом, если поймет, что именно случилось с Каином.

— Частично они правы, но не так, как думают, — отвечаю я, снова поднимая на него взгляд.

— Тогда объясни мне так, как есть.

— Сначала пообещай, что как только я скажу, ты отведешь меня к нему. Я могу попытаться помочь Каину. И ты знаешь, Теоден, что я могу.

Он смотрит на меня долго, и в его взгляде сразу видно, как сильно ему хочется либо поверить мне, либо ударить. Может, и то и другое сразу.

— Знаю, но не доверяю тебе, — отвечает он наконец. — Ты скажешь правду сейчас. Всю. А уже потом я решу, что с тобой делать. Отвести к нему или убить на месте.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Я могла бы уговаривать его до хрипоты, но сразу понимаю, что на это нет времени. Если я сейчас начну ломать его упрямство, мы оба только потеряем драгоценные минуты. Значит, придется сказать правду. Всю. Даже ту, после которой он, возможно, возненавидит меня еще сильнее.

И потому наконец говорю.

Я рассказываю быстро, потому что боюсь дать ему хоть лишнюю секунду на то, чтобы отмахнуться или не поверить. Говорю, что Каин вернул меня к жизни, пожертвовав своей жалостью, и что именно поэтому он вернулся другим. Рассказываю, что я смогла вернуть ему это чувство, но слишком поздно, и теперь все зависит только от того, успело ли оно дойти до него раньше, чем тело начало сдаваться. Говорю, что если Каин выживет, он обязан очнуться таким, каким был прежде.

Теоден молчит. Каждое мое слово сейчас ложится на него новым грузом. Я вижу, как у него ходят желваки, как он один раз задумчиво отводит взгляд в сторону, потом снова смотрит на меня, сжимая пальцы в кулаки.

— Опять все из-за тебя, Селина, — зло бросает он, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться. — Все беды, которые крутятся вокруг Каина, почему-то всегда упираются в тебя. Из-за тебя Каина обвинили в убийстве собственного отца и объявили узурпатором. Из-за тебя он умер. Из-за тебя вернулся не тем, кем был. И теперь все, что творится в Веларроне, снова крутится вокруг тебя.

Я выслушиваю это молча, понимая, что Теоден прав. Мне нечем спорить, нечем защищаться и незачем оправдываться.