Ледяное Сердце Йокогамы

Пролог. Тени над зеркальным льдом

Часть Первая : Хранитель холода

Вселенная до вселенной. Не тьма, ибо тьма — это отсутствие света, а света не существовало. Не холод, ибо холод — относителен, а не с чем было сравнивать. Это было состояние чистого, абсолютного потенциала. Бесконечное море квантовой пены, где время текло во всех направлениях сразу, а понятия «до» и «после» не имели смысла.

И в этой пене родилось первое различие.

Оно не имело формы, звука или намерения. Оно было чистым принципом — принципом СТАЗИСА, ОТСУТСТВИЯ, НЕПОДВИЖНОСТИ. Первым осознанием того, что движение и энергия — это хаос, который требует противовеса. Это осознание кристаллизовалось в точке, где все колебания угасли, а время замерло в идеальной, вечной петле. Так родился Вечный Страж Бездны. Он не был богом, демоном или духом в человеческом понимании. Он был законом, воплощённым в сознании. Первым и самым древним из фундаментальных архетипов вселенной BSD.

Когда Большой Взрыв разорвал ткань небытия, выпустив наружу адское пламя творения, Страж не бежал от него. Он наблюдал. Тепло, свет, движение — всё это было интересным, но чудовищно неэффективным с его точки зрения. Он видел, как рождались звёзды, взрывались сверхновые, формировались планеты. И на одной из них, маленькой и влажной, возникла новая форма хаоса — жизнь.

Стража это раздражало. Но и… интересовало. Ибо в этом биологическом хаосе он уловил отзвук чего-то знакомого — стремление к порядку, к структуре, к самосохранению. И тогда, в эпоху, которую люди позже назовут Хэйан, он принял решение. Наблюдать со стороны стало скучно. Он решил погрузиться в сам эксперимент.

Но войти в мир живых в своей истинной форме он не мог — он бы мгновенно обратил планету в ледяной шар, прекратив эксперимент навсегда. Ему нужен был сосуд. Идеальный, прочный, способный выдержать крупицу его сущности и передавать её через поколения, не разрушаясь. Он нашёл то, что искал, в горных долинах, где воздух был чист, а кровь людей — сильна от постоянной борьбы со стихией. В клане воинов и мудрецов, позже ставшем известным как Такацукаса.

Он явился не в громе и молниях, а в абсолютной тишине. В одну из ночей, когда воздух стал таким холодным, что звёзды казались ледяными иглами, он вошёл в сон главы клана, могущественного оммёдзи. И предложил пакт.

Не рабство, не поклонение. Симбиоз. Клан даёт ему сосуды — свою генетическую линию. Он, в свою очередь, дарует им силу, стабильность и защиту. Они станут его глазами и руками в мире движения, а он — их вечным щитом и источником власти, коренящейся в самой основе мироздания.

Оммёдзи был мудр. Он понял, что имеет дело не с духом гор, а с чем-то бесконечно более древним и ужасным. Отказаться было смерти подобно. Принять слепо — погубить род. И он пошёл на риск. Он согласился, но поставил свои условия, выгравировав их не на бумаге, а в самой структуре ДНК своего потомства с помощью запретных ритуалов:

1. Сила будет дремлющей. Она проявится в полной мере лишь в том носителе, чей разум и воля будут достаточно сильны, чтобы управлять ею, а не быть поглощённым.
2. ​Она будет защитной. Её ядро — принцип стазиса — можно направить на подавление любого другого хаоса, любого «пожара», угрожающего сосуду или тому, что сосуд сочтёт своим.
3. Будет дан ключ. Материальный артефакт — кристаллизованная слеза самого Стража, — который сможет усилить, сфокусировать или, в крайнем случае, запечатать силу.

Так родилась линия де Гласиаль (от французского «glacial» — ледяной), вторая часть имени, добавленная позже через брак с французской аристократией, чьи альпийские владения идеально подходили для новой природы рода.

Века пролетали. Род богател, накапливал знания, скрывался от мира, изучая свою природу. Они называли её «Диагнозом», «Наследием», «Бременем». Носители силы рождались редко. Некоторые сходили с ума, не выдерживая шепота вечности в крови. Другие учились контролировать малую толику дара, становясь непобедимыми воинами или мудрецами. Они искали подобных себе — носителей иных фундаментальных архетипов (гравитации, вероятности, времени), но почти не находили. Мир, казалось, забыл о древних договорах.

До того дня, когда в родовом гнезде в Швейцарии, в криогенной камере, где температура поддерживалась в шаге от абсолютного нуля, не родились две девочки-близнецы.

Софи закричала первым, здоровым, яростным криком жизни.
Вивьен Элис де Гласиаль открыла глаза— и комната замолчала. Не стало слышно гула систем, биения сердец врачей. На мгновение даже свет будто замедлился, застыл в пылинках воздуха. Она не заплакала. Она вздохнула — тем самым древним, первичным вздохом отсутствия. И в её глазах, цвета весеннего льда, промелькнула глубина, не принадлежащая младенцу.

С того дня семья знала: дождались. Родилась Наследница. Тот самый сосуд, который был предсказан. И её путь будет самым трудным. Ибо мир вокруг становился всё горячее, хаотичнее. А где-то в далёкой островной стране под названием Япония начали просыпаться другие древние силы, другие «диагнозы». И хрупкий баланс дал трещину.

Часть Вторая : Приглашение на танец с бездной

Архив «Glacial Group». Хранилище №0. Глубина: 777 метров под Альпами. Температура: -273,14°C (Условный 0 Кельвина).

Доктор Антуан Лебран, мужчина с седыми висками и глазами, навсегда подёрнутыми дымкой хронического недосыпа, стоял не дыша. Скафандр последнего поколения шелестел системами, откачивая излишки тепла его тела, чтобы не нарушить священный холод святилища. Перед ним, не в капсуле, а врастая в стену из чёрного, идеально прозрачного льда, находился Свидетель.

Это был не артефакт в человеческом понимании. Это была аномалия пространства-времени, запечатанная предками. Внутри льда, в центре сложной, неевклидовой кристаллической решётки, висел… отсутствующий куб. Взгляд соскальзывал с него, не мог зацепиться. Лишь периферийным зрением можно было уловить искажение, будто там, где должен быть объект, зияла дыра в саму ткань реальности, ведущая в место, где правили иные законы.