Ледяной пепел

10

Ярыгин не слышал от Бенкендорфа три дня. Всё это время Алиска ходила с загадочным кулоном и крутила в руках. Этот кулон так поработил её разум, что она забывала о еде и сна, что заставляло Константина побеспокоиться о своей племяннице. Благо, он спокойно усаживал Алису за обеденный стол и чуть ли не собственноручно кормил её.

Племянница тем временем всё злилась на себя и чуть ли не рвала волосы из-за того, что не может разгадать шифр. Она чувствовала себя бесполезной обузой, что Константин отрицал, говоря, что она очень умная и гениальная. Не всякий же способен сотворить устройство для полёта, пускай и в виде метлы.

– Так это же не самостоятельный механизм, – объяснила ему Алиса, – я на ней летай с помощью магии. Я затрачиваю раз в десять меньше усилий, чтобы взмыть в воздух. Да и летать с ней легче и быстрее. Это всё равно, что сесть на велосипед.

– Этот механический двухколёсный… Механизм?

– Да, эта механическая двухколёсная машина. Моя метла по сути, как велосипед.

– Ну, это очень интересно, конечно. Но велосипед же тоже не сразу собирали, верно?

– Верно…

– Так что не надо мне говорить, что ты неспособная. Не всё же получается с первого раза.

– Но я же трое суток пытаюсь решить этот шифр… Он никак не поддаётся. Какие бы слова я не подбирала, они не подходят!

– А какие слова ты подбирала?

– Ну, разные. И лёгкие, вроде «дом» и сложные, вроде «интеллигенция». И посложнее слова… Всё мимо!

– Алиса, а ты не могла бы проверить немецкие слова?

– Немецкие?

– Ну, или французские… И латиницу.

– Ты думаешь, что шифр написан не на русском? Это вполне возможно… Если честно, я сама не понимаю, почему я решила, что шифр должен быть на русском… Это… Как-то нелогично, что ли? Хорошо, спасибо, дядя! И ещё… Тебя ведь не сошлют в Сибирь?

От этих слов Ярыгин потерял дар речи. Алиса всё это время знала?

– О чём ты? – осторожно спросил у неё капитан.

– Дядя, я не маленькая девочка, – начала она, – я прекрасно понимаю, что ты вместе с Коршуновым и этим Мишей что-то делаете. А тут ещё какой-то шифр, явно связанный с какой-то группировкой. Тебя же не сошлют в Сибирь за это?

– Нет. В Сибирь не сошлют.

– Убьют? Тебя не убьют.

– Так, давай разъясним ситуацию. Я не работаю против нашего государства. И я не могу тебе ничего по этому поводу говорить, потому что подписал бумаги. Вот. Ты мне очень поможешь, если разгадаешь шифр. Но шифр никому не показывать. Поняла?

– Да… А можно я тоже подпишу ту бумажку?

– Исключено.

– Но дядя!

– Я сказал нет!

– Так не честно! А что если с тобой что-то случиться? Я не хочу ещё и тебя потерять!

– А каково будет твоей бабушке, если она потеряет ещё и тебя? Ты о ней подумала? Бедная женщина, взрастила тебя с любовью. Её сердце хватит, если что-то случиться со мной. А теперь представь, что будет, если случиться со всеми нами? У неё, кроме нас двоих, из родственников никого не осталось.

– Ты… Ты прав…

По лицу Алисы потекли слёзы. Константин обнял свою племянницу, крепко прижал и сказал:

– Ну всё-всё-всё. За меня не переживай. Я прошёл войну, а значит и с этим справлюсь. В противном случае у тебя будет отличная квартира в Петербурге.

Услышав это, Алиска заревела ещё громче и начала всхлипывать.

– Ну ладно тебе. Я же пошутил. Не собираюсь я умирать… В ближайшее время. Вот что. Помоги мне тем, чем сможешь. Я буду безгранично рад, если ты разгадаешь этот шифр. Сможешь?

– Смогу… Как не смочь…

– Отлично! Тогда, я рассчитываю на тебя!

– Спасибо… Дядя, мы тебя очень любим.

Как только Алиса ушла в свою комнату, Константин сморщился и прошептал: «чёрт».

Как бы странно это не звучало, но странная тётка и её племянница были самыми близкими для него людьми. Ближе, чем даже его родители. Потому Константин очень не хотел огорчать их своей кончиной. А тот факт, что Бенкендорф уже трое суток молчит заставляет Ярыгин побеспокоиться. С одной стороны им было сказано сидеть дома, с другой стороны они теряли драгоценное время.

На четвёртый день в квартиру капитана зашёл Коршунов. Он чуть не споткнулся о спящего в коридоре Фокина, который решил это делать в человеческом облике. Тимофей поздоровался с Константином и те крепко обнялись.

– Ну, – начал Константин, – рассказывай. Что да как.

– Никак.

– В смысле, никак?

– Я не знаю, что там происходит.

– Тимофей Михайлович, Вы работаете в третьем отделении. Неужели Вы за все эти дни ни разу не появились на рабочем месте?

– Меня туда не пускают.

– Что?

– Не пускают. Я предъявил пропуск, после чего у меня его забрали и попросили дождаться, когда вышлют новый.

– И что?

– Не выслали.

Подобный трюк Бенкендорфа поразил Ярыгина. Он не понимал, что происходит, но его теория о том, что генерал начал свою политическую игру против не пойми кого, подтвердилась.

«И что он делает, – подумал Константин, – если он таким образом решил свалить всю вину на нас, то он это сделает запросто. Может решил играть против самого императора? Нет, это вряд ли. Мотива у него нет. Ему отлично живётся при Николае Павловиче. Император не мешает ему на его территории, а Бенкендорф выполняет все жесточайшие приказы Николая… Тогда неужели он уже знает, кто украл пепел? И уже решил начать вести игру? Но…»

– Что мы будем делать? – перебил мысли Константин Тимофей, – на нас ведь всё сбросят.

– Или на графа, – предположил Ярыгин, – без понятия, что мы можем сделать… Хотя… Знаешь что. А давайте-ка мы прогуляемся до одного заведения. Я тут подумал, было бы неплохо проведать старого знакомого… Мишка! Собирайся, мы идём. Хотя подождите! Мне нужно переодеться!