Ледяной поцелуй страха

13

Когда ей позвонили, Полина подумала, что это Игорь, и решила не брать трубку. А еще лучше совсем отключить телефон, чтобы ее не беспокоили. Но когда увидела высветившееся имя звонившей, тут же ответила на вызов.

– Полина! – раздался в трубке голос Насти – солнечный, радостный, как она сама. – Я прочитала твои романы! И, знаешь, не утерпела, решила тебе позвонить и лично сказать, как они мне понравились.

Слушать здесь, в унылой обстановке, восторги и благодарности Анастасии было так необычно, будто этот звонок волшебным образом неожиданно перенес Полину в другой мир, в котором все играет красками, ослепляет солнечными бликами, переливается перламутровым блеском. Но Полина чувствовала себя в этом мире, в котором жила еще так недавно, совершенно чужой, черная туча случившегося поглотила жизнерадостную синеву неба и заслонила солнце. И первые слезы – предвестники грозы и ливня – покатились по щекам в тот момент, когда Настя сказала, что провела две бессонные ночи, не в силах оторваться от книг.

– Когда будет продолжение? – спросила девушка.

– Никогда, – ответила Полина и разрыдалась. Ей было стыдно, она пыталась объяснить растерянно замолчавшей собеседнице, что слезы – это ее временный срыв, извиниться, но никак не могла успокоиться и произнести хоть пару слов. Наконец‑то ей удалось сказать, что она находится в больнице.

– В какой? – деловито спросила Настя, не уточняя адреса, не спрашивая, что случилось. Полина назвала.

– Хорошо! – ответила Настя и попрощалась.

Она приехала меньше чем через час и привезла с собой солнце. Из огромного пакета, который Настя взгромоздила на тумбочку, на свет появились фрукты, пирожные, купленные во французской кондитерской, и большой конверт.

– Как тут уныло! – сказала гостья, критичным взглядом оглядывая стены. – Я так и знала…

Последней из пакета она извлекла бобину прозрачного скотча.

– Что ты собираешься делать? – удивленно спросила Полина, приподнимаясь на кровати.

– Скрашивать твое печальное пребывание тут, – уверенно ответила гостья и зубами оторвала кусочек липкой ленты. Через десять минут участок стены, который попадал в поле зрения Полины, был украшен различными фотографиями. Залитые солнцем пейзажи, Берлиоз с уморительными выражениями на усатой морде, улыбающаяся Полина во время той фотосессии и сама Настя с камерой в руках, улыбающаяся в зеркало – автопортрет.

– Ну вот, кажется, все. А пирожные съедим вдвоем! Я жуть какая голодная, не успела поужинать.

Они ели пирожные и грызли зеленые яблоки. Полина спокойно, без слез, а где‑то даже с улыбкой, рассказывала новой подруге обо всем, что приключилось с ней, начиная от отказа из издательств и заканчивая подслушанным разговором.

– Книги продолжишь писать, а как сделать твои замечательные истории доступными для читателей, придумаем. Юрьева – отправить далеко и надолго, в Америку, – чеканила уверенно Настя. – С квартиры немедленно съехать, вернуться туда лишь за вещами.

– Куда съехать?

– Ко мне, – припечатала Анастасия. И после недолгих протестов Полина согласилась, правда, на условии, что это лишь до тех пор, пока она не подыщет себе квартиру.

– Да живи сколько хочешь! Я все равно одна, – сказала Настя, и в ее беззаботном голосе впервые прорезалась горечь. – Не считая Берлиоза, конечно.

Юрьев уехал в Америку, пообещав Полине часто писать и при первой же возможности сделать ей вызов. А у нее не нашлось сил сказать ему, что между ними все кончено.

Настя выделила Полине комнату‑«студию», которую за те дни, что Полина находилась в больнице, успела оборудовать в симпатичное жилище.

– Вот здесь ты напишешь тот роман, который тебе откроет двери во все издательства! – уверенно сказала Настя, показывая гостье уголок с небольшим столом и украшенной фотографиями стеной.

– Если тебе не нравятся эти работы, я повешу другие. Если совсем не хочешь, уберу. Может, ты желаешь тут для вдохновения повесить постер любимого певца или актера – откуда я знаю? Так что вперед, без стеснения!

Полина рассмеялась и уверила хозяйку, что ей очень нравятся фотографии, которые выбрала Настя, а постеры с певцами и актерами она никогда не собирала.

– Моей музой станет Берлиоз, – добавила она, почесывая за ухом тершегося о ее ногу кота.

– Тогда пусть он намурлыкает тебе много сюжетов!

– Сколько я тебе должна за проживание? – прямо спросила Полина, которая не любила быть обязанной. Этот вопрос она собиралась решить сразу.

– Возьму дорого, – серьезно ответила Настя. – Как видишь, я тут постаралась обустроить уютное гнездышко.

– Сколько? – повторила Полина, потому что хозяйка сделала паузу, словно не решаясь озвучить сумму.