Ледяные горки. Любовь не по навигатору

5. Тамара и снежная стена

Какие всё‑таки мужчины могут быть милыми, когда болеют или попадают в ДТП. Я смотрела на Дениса — он сидел наполовину в спальном мешке, в моей оранжевой толстовке, слегка ссутулившись, — и из головы не выходил образ папы. Только папина уязвимость длилась пару дней, а Денис, кажется, принёс свою беду с собой, и конца ей не видно.

Тот самый момент, когда мы с мамой лечили отца от простуды. Взрослый мужчина, серьёзный, собранный, на работе — неприступная скала, а дома вдруг превращался в ребёнка, которому плохо и нужна мама. А лучше две — в лице жены и дочки. Каждая заботилась по‑своему: мама готовила бульон и строго следила за режимом, а я… мне нравилось сидеть рядом, поправлять одеяло, приносить воду, слушать папины негромкие «спасибо, доченька». Нравилось, что он позволяет себе расслабиться в нашем присутствии. А родственникам, друзьям и коллегам папа отвечал по телефону коротко, жёстко: «Всё в порядке. Не дождётесь!»

Я накинула куртку и решила выглянуть на улицу. Но открывать ворота не хотелось — это означало выпустить тепло, которое мы с таким трудом накопили в гараже. Печь ещё тлела, от неё шло слабое, но ощутимое тепло. Нужно найти другой выход.

За печкой обнаружилась неприметная дверь. Я оглянулась на Дениса — он прикрыл глаза, будто дремал, — и осторожно потянула ручку. Дверь поддалась с тихим скрипом.

За дверью оказалось маленькое помещение с двумя окнами. Одно окно — плотно закрывали ставни, второе — просто занавешено куском плотной ткани. «Предбанник», — мысленно отметила я. А из него — ещё одна дверь, уже наружу.

Я подошла к окну, отодвинула ткань. Сперва показалось, что стекло просто облеплено снегом. Но нет — уровень выпавшего снега доходил выше середины окна. Плотный, тяжёлый, он лежал как монолит.

«Мы в ловушке», — поняла я. Ворота гаража открываются наружу — их точно не расчистить без лопаты.

А здесь, в «предбаннике», дверь открывается внутрь — значит, снег перед ней тоже наверняка наметён сугробом.

Я приблизилась к двери, в замочной скважине торчал ключ. Повернула его — дверь открылась с противным скрипучим стоном, и передо мной встала сплошная снежная стена. Холодный воздух рванулся внутрь, я невольно вздрогнула.

— Ну, приехали! — воскликнула я.

Денис услышал меня:

— Что там?

— Снег. Повыше двери. Мы не выберемся сами.

— Значит, ждём, — сказал спокойно. — Пока метель не утихнет или поисковые группы не найдут.

Закрыла дверь, повернула ключ, чтобы холод не проникал дальше. Вернулась к печи, подбросила ещё пару поленьев. Огонь ожил, заиграл языками света на стенах.

— Вы зря переживаете, — вдруг сказал он. — Всё наладится.

Я обернулась. Он смотрел на меня — не с жалостью, не с напускной бодростью, а с тихой уверенностью. Как будто знал что‑то, чего не знала я.

— Наладится, — повторила я, скорее чтобы убедить себя. — Но пока что‑то не видно.

Он улыбнулся — слабо, но тепло:
— Видите? Оранжевая толстовка уже подняла нам настроение. Дальше будет легче.

Я невольно фыркнула:

— Вы точно больной. Или просто странный.

— И то и другое, — согласился он. — Но это не мешает мне быть правым.

Огонь трещал, отбрасывая пляшущие тени. За стеной выл ветер, а здесь, внутри, было почти уютно. Почти безопасно.

Я села рядом с печью, подтянула колени к груди.

— Надо решить, как экономить тепло и еду. И следить за огнём.

— Я помогу, — сказал он, пытаясь подняться.

— Отличная идея, но в другой раз, — остановила я. — Вы пока наш главный груз.

— Груз? — он приподнял бровь. — Звучит обидно.

— Зато честно. Вы не можете идти, а я не могу тащить вас на себе. Значит, вы ценный груз, который нужно сохранить.

Он рассмеялся — тихо, но искренне. И этот звук вдруг сделал всё… чуть легче.

— Ладно, ценный груз, — согласился он. — Тогда прикажите, что делать.

— Отдыхать, экономить энергию, — сказала я твёрдо. — И не мешать мне работать.

Он поднял руки в жесте капитуляции:

— Как прикажете, капитан.

Я улыбнулась, глядя на пламя. Снег за дверью, метель, неизвестность — всё это было там, снаружи. А здесь — тепло, свет и странный, но почему‑то успокаивающий диалог с человеком, которого я знала всего несколько часов.

И впервые за долгое время мне не было страшно.

Ꝏ