Ледяные оковы. Или второй шанс попаданки

4

Ничего умнее, чем провести аукцион, Цици не придумал.

Не пойми откуда в его руках оказался деревянный молот. Грохнув им по бочонку, он заставил всех замолчать. Тишина воцарилась такая, что слышно было, как завывает ветер среди хмурых облаков.

Как оказалось, главным и единственным лотом на этом аукционе была я. Не могу сказать, что я была этим расстроена – чем быстрее закончится это безобразие, тем быстрее я согреюсь. Я замёрзла так, что мне уже было почти плевать на чьей именно груди согреваться.

Не на это ли рассчитывала тётушка, отправляя меня в этот холодный мир?

В другой ситуации я, возможно, получила бы удовольствие от аукциона. Просто потому, что передо мной мало-помалу росла гора сокровищ. Это были подарки, которые «женихи» готовы были заплатить за мою почти оледеневшую персону.

Каждого жениха Цици, расшаркиваясь, называл по имени, не забывая выкрикивать длинный список его титулов. А когда позади него приземлялся очередной сундук, и вовсе радовался так, словно это ему сделали щедрый подарок.

А вот тут я немного задумалась… Ведь я не знаю обычаев этого мира. И вполне возможно, что эти подарки теперь именно ему и принадлежат.

Когда слуги четвёртого жениха с трудом выволокли очередной сундук, зашевелился человек-птица. Очень бодренько он сел, огляделся. А увидев, что аукцион идёт полным ходом, живо вскочил. Это чудесное воскрешение показалось мне очень подозрительным. Что-то подсказывает мне, что этот человек виртуозно владеет актёрским мастерством.

Человек-птица делал ставку последним. Когда рядом с горой сокровищ он воткнул один единственный жезл, я чуть не обиделась. Не довольны были этим подарком и его конкуренты. А вот Цици, наоборот, чуть в диком танце от восторга не понёсся.

Я едва не заплакала, когда поняла, что на этом аукцион не закончится. Просто потому, что первый участник решил ещё побороться. Что-то зычно крикнул в толпу, и довольно оглядел своих соперников. А тем временем его соплеменники вытащили ломившиеся от подарков новые сундуки.

Остальные решили от него не отставать. Мои зубы от холода выбивали такую дробь, что я больше ничего не слышала. Да и видела с трудом. Как бы из-за сосулек я не лишилась ресниц!

Кажется, шёл уже третий тур аукциона, когда воздух сотряс невероятно громкий звук игравших горнов. Ему вторил громогласный бой барабанов. А сразу за этим и земля задрожала.

Толпа аборигенов заволновалась, а затем расступилась, образовав живой коридор. Низко склонив головы, отступили в стороны и женишки. На Цици вообще без слёз было невозможно смотреть – то он за своей трибуной присел, закатив глаза. То, наоборот, сверху взобрался – наверное, чтобы лучше видеть.

А затем заметался.

- Радуйся, Ледяная Дева! Сам Великий прибыл!- подскочил ко мне.

Убежал. Постоял посреди живого коридора, выставив ладошку козырьком. Снова ко мне подбежал.

- Сам Великий Хольдрар из Торнгарда пожаловал!

Когда же над толпой показались стяги, закреплённые на высоких пиках, он занял своё место у трибуны.

И даже бровью не шевельнул, когда показалась внушительная кавалькада.

Меня же к этому моменту от усталости ноги уже не держали: я сидела на коленях, мысленно успокаивая себя, что больше замёрзнуть, чем уже замёрзла, просто невозможно. Глаза были едва открыты – не было сил даже веки поднять.

Мне даже немного жаль было победителя этого аукциона – вместо прекрасной попаданки он получит едва живую, а то и вовсе не живую ледышку.

Не подняла я глаза и тогда, когда увидела перед собой меховые сапоги размера эдак сорок пятого, а то и больше. А вслед за этим услышала глубокий бас:

- Это за что же вы девушку цепями приковали?

- Эммм… - промычал Цици, - Это не мы… Ледяная Дева с самого начала была прикована.

Я не пошевелилась, когда одну из цепей подняли, потянули за неё. Цепь натянулась, но не поддалась. Тогда, перехватив её где-то посередине, дёрнули так, что она загудела. И снова не поддалась.

Вот тут я не выдержала – и всхлипнула. От отчаяния. От жалости к себе. Какой смысл в этом аукционе, в этих несметных дарах, если я не смогу даже двинуться с места?

Забористое ругательство меня не впечатлило. Как и то, что новоприбывший присел передо мной. Самая что ни есть человеческая ладонь вынырнула из обшитого мехом рукава, двумя пальцами осторожно взяла за подбородок и подняла моё лицо вверх. Из-под полуприкрытых век я увидела тяжёлый подбородок, поросший светлой бородой. Забавная тонкая косичка вилась поверх этой бороды от самого носа. Кстати, ровного, с лёгкой горбинкой, почти аристократичного.

Пока одна рука придерживала мою голову за подбородок, другая зачем-то потянулась к щеке. И такое от неё шло живительное тепло, что я сама опустила своё лицо в эту ладонь. Мурлыкнула от удовольствия. Улыбнулась.

Мужчина, казалось, замер. Сидел так, не шевелясь. Да я и не против была – мне кажется, умру от холода, как только он свою руку уберёт.

Но тут произошло что-то странное. Будто лёд где-то треснул. Надеюсь, не подо мной?! Затем натянулась одна цепь, прикованная к моей руке. Потом – другая. Будто кто невидимый их натянул. Окружившие меня люди зашушукались от удивления.

Мне же уже было всё равно, что происходит – лишь бы он свою ладонь не убирал.

В следующее мгновение натянутые цепи загудели, как тетива, и … упали к моим ногам. Только ледяные браслеты остались на моих измученных запястьях.

Мне кажется, только сейчас мужчина выдохнул.

И убрал свою ладонь.

Моя голова безвольно опустилась на грудь.

Послышалось ещё одно забористое ругательство, упоминавшее каких-то шваргов-идиотов. Странный шорох над головой. А в следующее мгновение тёплый меховой плащ, хранивший тепло и запах своего хозяина, опустился мне на плечи.