Ледяные оковы истинной

10

Глава десятая: Огонь Внутри
Кайрон стоял у окна своей комнаты, наблюдая за двором Школы Магии. Утро было ярким, но внутри у него горел глухой, тлеющий огонь. Он видел, как она снова отправилась в библиотеку, а рядом с ней, как всегда, маячил этот эльфийский принц, Лириэль. Каждый раз, когда Кайрон видел их вместе, что-то внутри него сжималось в тугой, болезненный узел. Это было новое, незнакомое ему чувство, и оно бесило его своей интенсивностью.
Он, наследный принц драконов, привык получать желаемое. С рождения его окружали поклонение и безграничная власть. Если он что-то хотел, оно становилось его. Но Кирина… Она была как ускользающий мираж. Он чувствовал её, ощущал предначертание каждой клеточкой своего драконьего существа. Его магия, его кровь, его душа кричали, что она – его. Но она ничего не чувствовала. Ничего!
Кайрон вспомнил их последнюю стычку под дубом. Он подошёл, полный решимости прогнать этого эльфа, заявить свои права. Его голос был низким, полным драконьей угрозы. Золото в его глазах полыхнуло, обещая беды. Любой другой студент, любая другая девушка, вздрогнули бы, отступили. Но она… Она просто посмотрела на него своими огромными синими глазами, и в них не было ничего. Ни страха, ни даже намёка на смущение. Полное, абсолютное безразличие. Это было хуже любого вызова.
«Она не чувствует… ничего», — пронеслось в его голове. Он рычал от досады, когда уходил от них. Его драконья гордость была задета до глубины души. Как она могла не реагировать на него, на его зов? Что это за колдовство?
Ревность, как ядовитый дым, медленно, но верно заполняла его изнутри. Он видел, как Лириэль смотрит на Кирину – с нежностью, с каким-то тихим, почтительным обожанием. Эльф не давил, не рычал, не демонстрировал силу. Он просто был рядом. И это бесило Кайрона ещё больше. Он, дракон, чья мощь была неоспорима, чьё пламя могло испепелить горы, не мог достучаться до этой хрупкой волшебницы, в то время как этот тихоня-эльф находил с ней общий язык.
Он пытался, он правда пытался. Подходил к ней на занятиях, бросал взгляды, которые могли бы растопить камень, но она оставалась непроницаемой. Когда он демонстрировал свою силу, заставляя пламя свечи реветь, он надеялся увидеть в её глазах хоть искру восхищения, или страха, или чего-то! Но там была только нейтральность, словно он был просто ещё одним элементом в таблице Менделеева.
«Это проклятие, – подумал он, вспоминая недавний разговор с Велезаром. Директор намекнул на старые пророчества, на древние фамильные линии, чья магия была слишком сильна, чтобы быть неосторожной. Велезар упомянул, что некоторые роды прибегали к крайним мерам, чтобы защитить своих потомков от великой боли. – Это единственное объяснение. Она не может чувствовать. Но почему? И кто посмел наложить такое на мою… на мою истинную пару?»
Гнев закипал в нём, смешиваясь с тревогой. Если это заклятие, то оно должно быть снято. Он не позволит какой-то древней магии стоять между ним и тем, что ему предначертано. Он чувствовал её прохладную, чистую магию, которая была полна потенциала, но запечатана. Его собственная огненная сила рвалась наружу, желая растопить этот лёд.
Кайрон сжал кулаки. Его костяшки побелели. Он знал, что должен действовать. Ему нужно было узнать больше о заклятии, о её матери, о том, что случилось. Он не собирался отступать. И он не позволит этому эльфу приблизиться к ней. Кирина была его истинной парой, и он, дракон, всегда получал то, что принадлежало ему по праву. Даже если ему придётся разрушить всё на своём пути, чтобы добраться до неё.