Ледяные оковы истинной

13

Глава тринадцатая: Обжигающая Заявка
Воздух в кабинете Директора Велезара буквально трещал от напряжения. Слова Кайрона – «Я сниму это заклятие, Кирина… Ты будешь чувствовать. И ты будешь моей» – прозвучали как вызов, не только для Лириэля, но и для всего привычного порядка.
Лириэль, войдя в кабинет, мгновенно уловил изменившуюся атмосферу. Услышав слова Велезара о заклятии Холодного Сердца, он почувствовал, как сердце, которое он так долго лелеял, сжалось от боли и сострадания. Он всегда чувствовал её отстранённость, но теперь понимал её истинную природу. Его взгляд метнулся к Кирине, затем к Кайрону, который стоял рядом с ней, излучая почти физический жар. В глазах драконьего принца горела не только решимость, но и чистая, нескрываемая ревность.
«Как вы могли, Директор?!» — внезапно прогремел голос Кайрона, и он повернулся к Велезару, его глаза полыхнули золотом, а магия завихрилась вокруг него. Он был подобен разъярённому шторму, внезапно обрушившемуся на тихую гавань. «Это личная информация! Она касается моей истинной пары! Почему вы рассказываете о ней посторонним?!» Его взгляд метнулся к Лириэлю, полный нескрываемого презрения.
Велезар оставался невозмутимым, его мудрые глаза смотрели прямо на Кайрона. «Принц Кайрон, в этой школе нет посторонних, когда речь идёт о безопасности и благополучии наших студентов. К тому же, Принц Лириэль – давний друг мисс Кирины, и его знания о древней эльфийской магии могут быть бесценны в данном вопросе».
Но Кайрон не слушал. Его драконья ярость, долго сдерживаемая, вырвалась наружу. Он сделал шаг к Кирине, протягивая руку, и, не спрашивая разрешения, крепко сжал её запястье.
«Она моя пара! — рыкнул он, его голос был глубок, словно раскат грома. — Ты слышал, эльф?! Она принадлежит мне, и никто не имеет права лезть в это!»
Кирина почувствовала его хватку. Она была сильной, почти обжигающей. Это было необычно, даже неприятно, но не болезненно. Она посмотрела на его пальцы, сжимающие её руку, и затем на его лицо, искажённое каким-то непонятным ей чувством. В её глазах не было ни страха, ни гнева. Лишь безмятежное, но твёрдое недоумение.
Она медленно, но решительно попыталась высвободить свою руку. Её движения были не резкими, а плавными, но настойчивыми. Она не понимала его слов о «принадлежности», это было чуждо её логике. Никто не может владеть другим. Она была свободна.
Кайрон почувствовал, как её рука медленно, но неумолимо выскальзывает из его хватки. Он усилил нажим, но она продолжала отворачивать запястье. Это было похоже на попытку удержать воду в ладони. Её полное отсутствие реакции, её спокойное, но упорное сопротивление, было для него ещё одним ударом. Это не была борьба; это было абсолютное отсутствие ответной реакции.
Когда её рука окончательно выскользнула, Кайрон почувствовал резкую, обжигающую боль. Не физическую, а эмоциональную. Боль от её отвержения. Не просто её руки, а её полного, непоколебимого безразличия к его силе, к его заявлению, к его самой сути. Она отвернулась от него, не понимая, что сделала.
Эта боль была хуже любого пламени, которое он мог вызвать, хуже любого удара. Она пронзила его до самых глубин души, заставляя его замереть. Он, могущественный дракон, был бессилен перед этой невидимой стеной. Он посмотрел на свою опустевшую ладонь, а затем на Кирину, которая теперь просто повернулась к Велезару, ожидая продолжения разговора.
Лириэль наблюдал за этим с нарастающим беспокойством. Он видел ярость Кайрона, его попытку силой заявить свои права, и он видел абсолютное спокойствие Кирины, её неспособность понять всю глубину эмоций, кипящих вокруг неё. И он видел боль на лице Кайрона, когда Кирина отдёрнула руку. Эта сцена лишь укрепила его собственную решимость. Ему было ясно, что сила Кайрона не поможет растопить этот лёд. Нужна другая магия, другое прикосновение.
А Кирина, не зная, что только что причинила боль драконьему принцу, ждала продолжения разговора о её заклятии. Её путь к пробуждению сердца только начинался.
Как этот момент повлияет на дальнейшие действия Кайрона и Лириэля?