Ледяные оковы истинной

19

Глава девятнадцатая: Ярость Королевы Эльфов
Весть о том, что Верховный Дракон явился в Школу Магии и публично угрожал Лириэлю, дошла до Королевы Эльфов, его матери, быстрее, чем ветер доносил шепот по лесу. Её гнев был подобен древней буре, зреющей в сердце зачарованного леса. Эльфы, хоть и ценили покой и гармонию, были не менее горды и могущественны, чем драконы, когда речь заходила о защите своих детей.
Двор школы, едва оправившийся от недавней трансформации Кайрона, вновь сотрясла могучая магическая волна. Не с неба, как Верховный Дракон, а сквозь мерцающий портал из чистого света, появилось величественное видение. Это была Королева Эльфов, её одеяние было соткано из живых цветов и света, а в её глазах, цвета изумрудных глубин, полыхала сдерживаемая ярость. Её появление было более изящным, но не менее властным, чем приземление Верховного Дракона.
«Где мой сын?!» — её голос, хоть и мелодичный, звенел сталью, пронзая тишину.
Верховный Дракон, всё ещё стоящий на дворе, развернулся, его массивная фигура была полна вызова. «Королева Амалия, — прорычал он, — ваше появление здесь неуместно».
«Неуместно?!» — Королева Эльфов сделала несколько шагов, её взгляд был прикован к Лириэлю, который подошёл к ней, склонив голову. Она быстро оценила его состояние, его бледность, и её ярость только усилилась. «Вы посмели угрожать моему сыну, моему наследнику?! Вы посмели диктовать ему, куда ему смотреть и кого ему выбирать?!»
Она повернулась к Верховному Дракону, и воздух между ними затрещал от невысказанной магической дуэли. «Мой сын, Принц Лириэль, — её голос возвысился, обращаясь ко всем присутствующим, — сам вправе выбирать свой путь, свою судьбу и свою спутницу! Никакой дракон, никакой король не смеет указывать ему, кого любить, а кого нет! Он вправе следовать своему сердцу, и я, его мать, всегда буду на его стороне!»
Затем она повернулась к Лириэлю, и её лицо, до этого грозное, смягчилось. «Сын мой, — произнесла она, положив ладонь на его щеку, — если твоё сердце выбрало эту девушку, то пусть весь мир встанет против нас. Я, твоя мать, буду сражаться за твоё счастье. И пусть ничто, даже предначертанное кому-то другому, не заставит тебя отступить. Не смотри ни на каких драконов и их претензии! Твоя любовь — твоё право!»
Кайрон, стоящий рядом с отцом, наблюдал за этой сценой, и его гнев нарастал с каждой секундой. Ярость Королевы Эльфов, её открытое покровительство Лириэлю, её слова о "праве выбора", которые противоречили всей его драконьей сути — всё это было чистой воды вызовом. Он чувствовал, как его драконья магия, едва успокоившаяся, вновь начинала бурлить.
«Она принадлежит мне! Она — моя истинная пара! Как она смеет?! Как они смеют?!» — мысли вихрем проносились в его голове, и в его глазах вновь заплясали золотые огоньки ярости и собственничества. Это была не просто битва за Кирину; это была битва за принципы, за древние законы, за саму честь его рода.
Кирина, стоящая немного в стороне, наблюдала за всей этой сценой с неподдельным интересом. Она видела гнев Королевы Эльфов, её ярость, направленную на Верховного Дракона. Она слышала слова о «праве выбора» и «любви». И она слышала, как оба принца, и Кайрон, и Лириэль, теперь открыто заявляют о своих правах на неё. Она понимала, что находится в центре какого-то конфликта, который касался её «сердца». Но по-прежнему не чувствовала ничего, кроме лёгкой, почти научной, заинтересованности.
Как этот открытый конфликт между двумя правящими родами повлияет на дальнейшее развитие сюжета и поиски способа снять заклятие?