Ледяные оковы истинной

20

Глава двадцатая: Эхо Давних Времён
Двор Школы Магии превратился в арену, где столкнулись не только два могущественных правителя, но и тени давних обид. Королева Эльфов Амалия и Верховный Дракон стояли друг напротив друга, их ауры сталкивались, создавая почти видимые волны давления, от которых даже воздух вокруг них дрожал. Лириэль и Кайрон, хоть и жаждали броситься в бой, сдерживались строгими взглядами своих родителей.
«Твои угрозы моему сыну — это оскорбление, Верховный Дракон! — голос Амалии звенел, и её руки сжимались, словно готовясь к заклинанию. — Неужели ты забыл, как твоё собственное вмешательство уже однажды разрушило жизнь?»
Слова Королевы Эльфов ударили в Верховного Дракона сильнее любого огненного шара. Его массивная фигура слегка вздрогнула. Его глаза, которые только что горели яростью, теперь потемнели, в них отразилась древняя, глубокая боль.
«Амалия! Не смей упоминать её имя всуе!» — прорычал он, но в его голосе теперь не было былой уверенности, лишь скрытая рана.
«Смею! — Королева Эльфов сделала шаг вперёд. — Потому что эта девочка, Кирина, — она указала на Кирину, которая стояла, ничего не понимая. — Она дочь Элиары. Той самой Элиары, которую ты, Верховный Дракон, своим давним решением, своим отказом, своим гордым высокомерием, толкнул в объятия страданий! Той самой Элиары, чьё сердце разбилось, а теперь страдает и её дочь!»
Глаза Кайрона расширились. Элиара? Он слышал это имя. Это же имя матери Кирины, о которой ему поведал Велезар. Его отец… был как-то замешан в её гибели? А эта эльфийская королева, кажется, знала об этом. Неужели это было причиной, по которой Кирина оказалась под заклятием?
Верховный Дракон, услышав упоминание Элиары и обвинения, на мгновение показался сломленным. Тени прошлого накрыли его. Да, у них была история. Очень давняя, очень болезненная.
Много веков назад, когда Верховный Дракон был ещё молодым принцем, он был влюблён в прекрасную волшебницу по имени Элиара, мать Кирины. Их любовь была страстной и глубокой, но была обречена. Род Драконов и род Сердца (род Элиары) имели древний договор, запрещавший браки между ними, ради сохранения баланса магии. Верховный Дракон, будучи наследником, не смог или не захотел пойти против этих древних законов и отказался от Элиары, хотя и любил её. Его гордость, его долг перед родом, его положение – всё это вынудило его сделать выбор. Элиара, с разбитым сердцем, ушла. И именно после этого, как гласят слухи, она и встретила другого, человека, который не смог залечить её раны, и от этой боли она погибла, наложив заклятие на свою дочь, чтобы уберечь её от той же участи.
Королева Эльфов, Амалия, в те времена была близкой подругой Элиары. Она видела её страдания, её гибель. И она никогда не простила Верховному Дракону его решения, его "холодности", которая, по её мнению, привела к трагедии. Эта старая обида, эта неутихающая боль за подругу, теперь вырвалась наружу, окрашивая её гнев на Кайрона. Она видела в его нынешней одержимости Кириной эхо тех же разрушительных страстей, которые однажды уже причинили столько боли.
«Моя подруга погибла из-за твоего равнодушия, из-за вашей драконьей гордости! — голос Амалии дрожал от сдерживаемых слёз и гнева. — И теперь твой сын хочет навязать свою судьбу её дочери, которая из-за вас же не может чувствовать?! Нет! Я не допущу повторения этой трагедии!»
Верховный Дракон поднял голову, его лицо вновь стало жёстким, но в его глазах читалась глубокая печаль. «Твои слова несправедливы, Амалия. Это было давно. И наши родовые законы…»
«Законы, которые приносят лишь страдания!» — перебила его Амалия.
Кирина, стоящая рядом, слушала, её синие глаза были широко распахнуты. Её мать… была влюблена в отца Кайрона? И он отказал ей? И из-за этого она погибла, и на неё наложено заклятие? Эта информация была шоком даже для её невосприимчивого к эмоциям разума. Это была связь. Не просто случайность, а запутанный узел прошлого, который теперь влиял на её настоящее.
Кайрон смотрел на отца, затем на Королеву Эльфов. Его отец был влюблён в мать Кирины? И отказался от неё? Это было немыслимо. И теперь эта старая рана, эта фамильная боль, выплеснулась в их собственную борьбу за Кирину. Его ярость на Лириэля и его мать теперь имела ещё более глубокие корни. Это была не просто борьба за его пару, это была битва за искупление прошлого, за возможность завершить то, что не смогли его предки.
А Лириэль? Он тоже слушал, и в его глазах читалось понимание. Он знал о давней дружбе матери с Элиарой, но никогда не знал всей глубины этой трагедии. Теперь он понимал, почему его мать так пылко защищала его право на выбор и почему она так ненавидела драконов. Но он также понимал, что эта история лишь ещё сильнее связывала Кайрона и Кирину.
Конфликт между двумя правящими родами, между прошлым и настоящим, только начинал разгораться.