Ледяные оковы истинной

21

Глава двадцать первая: Выбор и Заявка
Напряжение в воздухе было столь плотным, что его можно было резать кинжалом. Откровения о прошлом Верховного Дракона и матери Кирины шокировали всех, кроме самой Кирины, которая, хоть и была удивлена, оставалась эмоционально отстранённой. Слова Королевы Эльфов о праве выбора и заявления Верховного Дракона о "паре его сына" висели в воздухе, словно грозовые тучи.
Именно в этот момент Лириэль сделал ход, который изменил всё. С решимостью, какой Кайрон никогда не ожидал от спокойного эльфа, Лириэль шагнул к Кирине. Его глаза были прикованы к её лицу, в них читалась нежность и безоговорочная преданность. Он не смотрел на грозных родителей, не обращал внимания на гнев Кайрона. Его мир сузился до Кирины.
Протянув руку, Лириэль аккуратно взял Кирину за руку, его пальцы были нежными, но крепкими. «Кирина, — тихо, но твёрдо произнёс он, — пойдём. Здесь слишком много… шума». Он не спрашивал, не уговаривал. Он просто предлагал ей уйти из этого накалённого места.
Для Кирины это было просто логичным предложением. Ей действительно было немного утомительно находиться в центре такого громкого выяснения отношений. Она почувствовала мягкое прикосновение его руки, которое было совершенно не похоже на обжигающую хватку Кайрона. Не колеблясь, она позволила Лириэлю повести себя, и они начали медленно уходить, проходя мимо замерших в шоке драконьих правителей.
«Отпусти её!» — взревел Кайрон. Его гнев был безграничен. Он увидел, как эльф, этот презренный эльф, посмел прикоснуться к его истинной паре, к его женщине, и она позволила ему это! Каждая клетка его драконьего тела кричала от негодования и унижения. Он ринулся вперёд, пытаясь выхватить руку Кирины из захвата Лириэля. Он не собирался позволить этому случиться.
«Не смей трогать её, щенок!» — прогремел голос Верховного Дракона. Он, в свою очередь, инстинктивно отбросил сына назад, чтобы тот не навлёк на себя ещё больший гнев эльфов и не опозорил их род ещё больше. Драконий король был в ярости от открытой провокации Лириэля. Его могучий голос разорвал воздух: «Никакой мужчина не смеет прикасаться к паре моего сына, если на то нет его воли! Это посягательство на наш род!»
«А её воля не имеет значения, когда речь идёт о такой связи?» — королева Эльфов Амалия холодно рассмеялась, её мелодичный смех звучал как звон разбитого стекла. «Воля? Вы говорите о воле, дракон? — Её взгляд наполнился презрением. — После того, как вы лишили воли мать этой девушки? Никто не смеет решать за Кирину! И уж тем более не вы! Она имеет право на свой выбор, и если её сердце тянется к моему сыну, то ни ваши древние законы, ни ваша дикость не остановят этого!»
Она пошла вперёД, вставая между Лириэлем и Верховным Драконом, словно живой щит. Её аура, до этого сдержанная, теперь полыхнула ярким, защитным светом, отражая исходящий от драконов жар.
«Её сердце пока не тянется ни к кому, — спокойно произнёс Велезар, который наблюдал за этой сценой с тяжёлым вздохом. — Заклятие всё ещё сильно. Но теперь, когда вы все здесь, настало время решить, как мы будем действовать дальше».
Кирина и Лириэль тем временем уже достигли края двора. Лириэль крепко держал её за руку, уводя от разгорающегося конфликта. Он не оглядывался, его главной заботой была Кирина. Кирина же, обернувшись на мгновение, увидела, как Кайрон, сдерживаемый отцом, смотрит ей вслед с такой непонятной, обжигающей болью в глазах. Она не чувствовала его страданий, но отметила их как очень сильное, необычное проявление.
Теперь, когда конфликт между правящими родами был полностью обнажён, и оба принца открыто заявили свои права на Кирину, как эти события повлияют на её дальнейший путь и на поиски способа снять заклятие?