Ледяные оковы истинной

22

Глава двадцать вторая: Сомнения Кирины
Лириэль увёл Кирину подальше от кипящего гнева во дворе, в тихую, увитую плющом беседку в глубине школьного сада. Воздух здесь был спокойнее, пахнул свежей зеленью и дождем, а не серой и магическим напряжением. Кирина наконец почувствовала себя чуть свободнее, хотя её разум всё ещё работал на пределе, пытаясь упорядочить весь хаос последних минут.
Лириэль озабоченно посмотрел на неё. «Ты в порядке, Кирина? Это было… очень интенсивно».
Кирина кивнула. «Я… обрабатываю информацию, Лириэль. Многое произошло».
Она сидела, прислонившись к холодному камню беседки, и в её сознании вновь и вновь прокручивались слова Директора Велезара, Королевы Эльфов и Верховного Дракона. Заклятие Холодного сердца. Мать. Любовь. Смерть. Отказ. Эти слова теперь не были просто абстрактными понятиями. Они были звеньями одной цепи, которая, казалось, тянулась из её собственного прошлого.
Её мать наложила это заклятие.
Эта мысль, впервые заполнившая её разум, была как искра, зажжённая в ледяной пустоте. Если мать сделала это, значит, у неё была на то веская причина. Причина, которая, по словам Велезара, заключалась в защите. Защите от боли. От того, что погубило её саму.
«Если мать хотела меня защитить… то, возможно, это заклятие — не проклятие, а дар?» — подумала Кирина. Её логика, её всегдашний компас, начала склоняться к неожиданному выводу. Если любовь причиняет такую боль, что от неё можно умереть, если она разрушает жизни, то не лучше ли быть защищённой от неё? Не лучше ли жить без этих бушующих, иррациональных чувств, которые, как она видела, сводили с ума Кайрона и, возможно, разрушили жизнь её матери?
Она вспомнила ярость Кайрона, его рычание, его болезненное выражение лица, когда она отдёрнула руку. Она не чувствовала его боли, но видела её проявление. Она видела, как эта "любовь" сводит его с ума, заставляет терять контроль. Она видела гнев его отца, его обвинения. И она видела страдания Лириэля, который, хотя и был спокоен, тоже явно испытывал что-то очень сильное.
«Все эти эмоции… они выглядят такими разрушительными. Зачем мне это?» — Мысль, что быть без эмоций, без любви, возможно, было лучшим выходом, начала укрепляться в её разуме. Это было бы уважением к воле её матери, которая, несомненно, желала ей добра.
«Кирина? Ты очень задумчива», — мягко прервал её Лириэль.
Она подняла на него взгляд. «Лириэль, если моя мать наложила это заклятие, чтобы защитить меня от боли… может быть, мне стоит уважать её волю? Может быть, стоит оставить всё как есть? Разве не лучше быть в безопасности от страданий, от такого сильного гнева, от такой разрушительной страсти, как я видела сегодня?»
Лириэль медленно покачал головой, его глаза были полны печали. «Безопасность ценой пустоты, Кирина? Я понимаю твои мысли. Но жизнь — это не только боль. Это ещё и радость, и счастье, и удивительные открытия. Заклятие, оно лишает тебя не только страданий, но и всего того прекрасного, что делает жизнь полной. Твоя мать… она хотела тебя защитить, это правда. Но она не хотела, чтобы ты жила, не зная полноты бытия».
Кирина молчала, её логика столкнулась с чем-то новым: понятием полноты бытия. Она не понимала, что это значит, но слова Лириэля посеяли в ней новое, тонкое зернышко сомнения.
Её "Холодное сердце" не чувствовало страха перед неизвестным будущим, но её разум теперь задавался вопросом: что будет, если она оставит всё как есть? И что будет, если она всё-таки попробует снять заклятие?
Как это новое сомнение Кирины повлияет на действия обоих принцев и на её собственные решения?