Ледяные оковы истинной

27

Глава двадцать седьмая: Столкновение на Балу
Музыка лилась из Бального Зала, наполняя воздух звонкими нотами и весёлым смехом. Когда Кирина, Лириэль, Лина и Гаррет вошли, все взгляды мгновенно устремились к ним. Зал был роскошно украшен осенними цветами и мерцающими огнями, а по танцполу кружились сотни студентов в бальных нарядах.
Кирина вошла первой, её платье цвета ночного неба струилось за ней, а изумрудный браслет Лириэля нежно поблёскивал на её запястье. Её синие глаза, как всегда, были спокойны и внимательны, но в этот вечер они казались особенно притягательными. Лириэль следовал за ней, высокий и грациозный в своём изумрудном наряде, его взгляд был прикован к Кирине, а на губах играла сдержанная, но счастливая улыбка.
Зал ахнул. Шёпот пронёсся по толпе, подобно ряби на воде. Все ждали этого момента, но реальность превзошла все ожидания.
Где-то посреди зала, у самых дверей, где он ждал, стоял Кайрон. Он был одет в строгий, но роскошный тёмный костюм, расшитый золотом, идеально сидящий на его могучей фигуре. От него исходила волна почти физического жара и силы. Его взгляд, обычно острый, сейчас был подобен двум раскалённым углям, прикованным к Кирине. И когда его глаза упали на её запястье, на сверкающий изумрудный браслет, его лицо исказилось.
В один миг все звуки в зале, казалось, стихли для Кайрона. Он не слышал музыки, не слышал шёпота. Он видел только её и его браслет. Изумруды. Браслет, который принадлежал эльфу. Это было прямое отвержение, унижение на глазах у всей школы, на глазах у его отца, который, он знал, наблюдал из дальней ложи. Его подарок, рубиновое ожерелье, которым он так демонстративно заявил свои права, был проигнорирован.
Внутри Кайрона всё сжалось в болезненный, обжигающий комок. Ярость, унижение, собственничество – всё это слилось в один сокрушительный удар. Его драконья магия забурлила, стремясь вырваться наружу. Воздух вокруг него начал мерцать от жара, и другие студенты, стоящие поблизости, инстинктивно отступили.
Лириэль почувствовал волну исходящей от Кайрона ярости. Он напрягся, готовый защищать Кирину. Он знал, что этот момент неизбежен.
Кирина, как всегда, не понимала всей глубины эмоций, бушующих вокруг неё. Она лишь отметила, что атмосфера в зале резко изменилась, и что взгляды Кайрона, направленные на неё, стали ещё более интенсивными, чем обычно. Она не чувствовала страха, но её аналитический ум зафиксировал необычную температуру, исходящую от него.
Кайрон медленно, но решительно двинулся вперёд, прокладывая себе путь сквозь толпу, которая расступалась перед ним, как море перед утёсом. Его глаза были прикованы к Кирине, и в них горело одно лишь намерение.
«Кирина!» — его голос был низким, но таким сильным, что, казалось, заставил Бальный Зал вздрогнуть.
Лириэль шагнул вперёд, становясь между Кайроном и Кириной. «Она пришла со мной, Принц Кайрон», — произнёс он, его голос был спокоен, но полон вызова.
Кайрон остановился в нескольких шагах от них, его золотые глаза горели. Он не смотрел на Лириэля. Весь его гнев был направлен на Кирину. «Ты надела его браслет, — произнес он, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты отказалась от моего подарка. От моего зова. Ты моя пара! Ты принадлежишь мне!»
Кирина спокойно посмотрела на него. «Я пошла на бал с Лириэлем, потому что он пригласил меня. И я надела его подарок, потому что так было логично. Никто никому не принадлежит, Принц Кайрон».
Эти слова, произнесенные с полным отсутствием эмоций, были для Кайрона хуже любой пощёчины. Боль от отвержения, ярость от её безразличия – всё это обрушилось на него с новой силой. Он чувствовал, как магия в нём рвётся наружу, требуя мести, требуя её признания.
Весь зал замер, предвкушая развязку. Музыка стихла. Все взгляды были прикованы к трём главным героям этой драмы, чья судьба, казалось, была предрешена этим единственным, судьбоносным танцем.