Ледяные оковы истинной

28

Глава двадцать восьмая: Первый Танец
Напряжение в Бальном Зале было столь густым, что его можно было резать ножом. Слова Кайрона – «Ты моя пара! Ты принадлежишь мне!» – и спокойный ответ Кирины – «Никто никому не принадлежит» – эхом отдавались в звенящей тишине. Все ждали, что произойдёт дальше.
Кайрон, несмотря на кипящую внутри ярость, внезапно сделал то, чего никто не ожидал. Он не стал бросаться на Лириэля. Он не стал угрожать Кирине. Вместо этого, с поразительной, почти пугающей грацией, он сделал шаг вперёд, подошёл к Кирине и, словно по старинному этикету, низко поклонился, его золотые глаза не отрывались от её лица.
«Мисс Кирина, — произнес он, его голос был на удивление спокоен, но в нём звенела сталь. — Позвольте мне пригласить вас на этот танец».
Весь зал ахнул. Это был неожиданный ход. Драконий принц, только что излучавший чистую ярость, теперь демонстрировал безупречные манеры. Но в его поклоне, в его взгляде, читалась не просьба, а требование, обёрнутое в обёртку вежливости.
Кирина удивлённо моргнула. Она не чувствовала никаких эмоций, но её логический ум быстро оценил ситуацию. Отказать в танце после такого публичного и безупречного поклона было бы верхом неприличия, это привлекло бы ещё больше нежелательного внимания. Это было бы нелогично.
Не сказав ни слова, Кирина сделала шаг вперёд и протянула свою руку. Её ладонь легла в протянутую ладонь Кайрона, и она вновь почувствовала его жар. Музыка в зале, словно повинуясь негласному приказу, вновь заиграла, и Кайрон повёл её на танцпол.
Все глаза в зале, от студентов до Королевы Эльфов и Верховного Дракона в ложах, были прикованы к ним. Кайрон вёл танец властно и уверенно, его шаги были сильными и точными. Кирина, несмотря на своё спокойствие, была грациозной и лёгкой, легко следуя его движениям. Они кружились по залу, и казалось, что сам воздух вокруг них наполнился невидимой энергией. Драконья магия Кайрона обволакивала Кирину, пытаясь пробить её ледяной барьер.
Лириэль стоял, как пригвождённый. Его обычно мягкое лицо исказилось от гнева и боли. Он видел, как Кирина, его Кирина, которую он пригласил на бал, танцует с Кайроном. Он видел, как дракон уводит её, отбирает её, словно она была трофеем. Это было нестерпимо. Его руки сжались в кулаки, а в его глазах промелькнула тёмная, не свойственная ему ярость. Он обещал защитить её, он обещал растопить её сердце, а теперь она танцевала с тем, кто, по его мнению, был для неё опасен.
Кайрон же, ведя Кирину в танце, чувствовал ликование, смешанное с горьким удовлетворением. Это был его первый шаг. Он знал, что она не чувствует к нему ничего, но её согласие на танец было публичной победой. Он видел ярость в глазах Лириэля и понимал, что нанёс ему сокрушительный удар. «Это только начало, эльф, — мысленно усмехнулся Кайрон, притягивая Кирину чуть ближе. — Она моя. И ты это поймёшь».
В этот момент Кайрон не только вел её в танце, но и вел свою собственную битву. Он был уверен, что это лишь первый шаг на пути к победе, к тому, чтобы пробудить её сердце и заставить его ответить на его зов.
Этот танец, начавшийся как акт вежливости со стороны Кирины и как демонстрация силы со стороны Кайрона, стал символом начала настоящей борьбы за её сердце.
Что произойдёт, когда танец закончится?