Ледяные оковы истинной

29

Глава двадцать девятая: Жажда и Новый Вызов
Танец закончился, оставив после себя шлейф невысказанного напряжения. Кайрон всё ещё держал Кирину за руку, его взгляд был прикован к ней, пытаясь прожечь ледяную броню её сердца. Зал замер, ожидая следующего хода.
Кирина, не замечая ни этого напряжения, ни пылающих глаз Кайрона, ни всеобщего внимания, ощутила лишь одно: «Я... кажется, я перегрелась. И очень хочу пить», — её голос был ровным, в нём не было и тени смущения, лишь чистое, физиологическое желание.
Кайрон тут же встрепенулся. Это была возможность! Он немедленно отпустил её руку и, бросив испепеляющий взгляд на толпу, рявкнул: «Официанта! Немедленно принесите воды мисс Кирине!» Его голос был подобен раскату грома, и несколько официантов, испуганно вздрогнув, бросились выполнять приказ.
Однако, прежде чем кто-либо из них успел приблизиться, рядом с Кириной, словно из воздуха, появился Лириэль. В каждой руке он держал по изящному бокалу, наполненному чистой, прохладной водой, украшенной тонкими ломтиками цитрусовых. Его появление было бесшумным, его улыбка — мягкой и обволакивающей.
«Тебе нужна вода, Кирина? — его голос был тихим, словно ручей, но отчётливо слышным в образовавшейся вокруг них тишине. — Я принёс. Пойдём, выпьем в более спокойном месте».
Он протянул ей один из бокалов. Кирина, не колеблясь, взяла его. Прохлада стекла была приятна её ладони, и она тут же сделала большой глоток.
«И ещё, — продолжил Лириэль, его взгляд скользнул по Кайрону, который стоял, наливаясь драконьим гневом, — ты была великолепна в этом танце. Твоя грация… она бесподобна. Я уже заказал следующий вальс, и для меня будет огромной честью, если ты согласишься быть моей партнёршей».
Его слова были сказаны с такой искренней вежливостью, таким уважением, которое Кирина ценила выше всего. Это было приглашение, а не приказ. И он отметил её способности, а не просто заявил свои права.
«Спасибо, Лириэль, — Кирина, допив воду, кивнула. — Конечно. Я буду твоей партнёршей». Её решение было принято мгновенно, без колебаний, основанное на простой логике и её внутреннем понимании справедливости.
Кайрон наблюдал за этой сценой, и его драконья ярость достигла апогея. Он видел, как она пьёт из его бокала, как соглашается на его танец, как улыбается ему. И всё это после того, как она отказала ему, после того, как он унизился, чтобы пригласить её на первый танец!
«Он посмел! Он подкрался, пока я заботился о ней! Он опять пытается её украсть! Моя пара! Моя!» — мысли Кайрона были подобны раскалённому металлу. Его руки сжались, и он едва сдерживался, чтобы не выпустить пламя. Это было не просто соперничество. Это была война. Он поклялся, что этот эльф пожалеет о своём существовании.
Лириэль, не обращая внимания на ярость дракона, мягко повёл Кирину в сторону, к краю танцпола, где было чуть меньше людей. Он чувствовал его гнев, но знал, что делает всё правильно. Он уважал Кирину, и она отвечала ему своим доверием. И это, по его мнению, было гораздо важнее любой драконьей силы.
Зал вновь наполнился шёпотом и смехом, но теперь в воздухе витала предчувствие чего-то гораздо большего, чем просто бальные танцы.
Что произойдёт во время вальса Кирины и Лириэля?