Ледяные оковы истинной

32

Глава тридцать вторая: Взлёт Дракона и Отчаяние Эльфов
Зал замер, когда Верховный Дракон сковал своего сына магическими цепями. Музыка стихла, и лишь шёпот ужаса и изумления пронёсся по толпе.
Королева Эльфов Амалия поднялась, её взгляд был полон презрения, устремлённый на поверженного Кайрона. «Твой наследник не так хорош в битве, Верховный Дракон, — её голос, обычно мелодичный, теперь был холоден как лёд. — Только превращаясь в зверя, он может что-то из себя представлять. Он совсем не может себя контролировать! Ты вообще занимался его воспитанием, или поручил это… своим инстинктам?»
Эти слова, полный ядовитой насмешки, ударили в Верховного Дракона сильнее любого удара. Он зарычал, его могучая фигура задрожала от ярости, но он не мог ничего ответить. Слова Амалии были чистой правдой. Его сын, его гордость, опозорил их род.
Но слова Королевы Эльфов, а главное — увиденное им восхищение Кирины, словно раскалённый уголь упали на открытую рану в сердце Кайрона. Он видел её взгляд, видел, как она оценивала Лириэля, как её безмятежное лицо исказилось в чём-то, что было почти любопытством и восхищением его техникой. Он, могучий дракон, был для неё просто диким зверем, неуправляемым и бесполезным, а этот эльф, этот тонкий, изящный эльф, стал для неё образцом!
Это было слишком. Боль, унижение, ярость и отчаяние слились в одну всепоглощающую волну, которая превзошла даже мощь отцовских цепей. Драконья магия, глубоко скрытая в нём, отозвалась на этот призыв. Он зарычал, на этот раз рык был не просто гневным, а полным отчаяния, и его тело напряглось до предела. Цепи Верховного Дракона, казалось, зазвенели, на мгновение дрогнули.
Кайрон рванулся. С невероятным, нечеловеческим усилием, он превзошёл отцовскую мощь. С глухим треском и яркой вспышкой золотого света, магические цепи разорвались, рассыпавшись на миллионы искр.
Он был свободен. Его глаза горели безумием, его тело было полу-трансформировано, чешуя проступала, крылья прорезались, но он оставался в человеческом обличье, лишь усиленный своей яростью.
Его взгляд, полный болезненной решимости, мгновенно нашёл Кирину. Она стояла неподвижно, всё ещё наблюдая, не понимая, что происходит.
«Ты моя! И ты будешь со мной!» — прорычал Кайрон, его голос был глубок и полон безысходности.
Стремительным рывком он бросился к ней. Никто не успел отреагировать. Лириэль, только что поднявшийся после удара, лишь успел протянуть руку. Кайрон схватил Кирину, обхватив её одной рукой за талию, и, одним мощным прыжком, когда его крылья полностью материализовались, он вылетел в распахнутое окно Бального Зала, унося её в ночное небо.
Зал погрузился в хаос. Крики ужаса и недоумения. Верховный Дракон, поражённый невиданной силой сына, замер на мгновение, а затем его собственный рёв наполнил воздух, когда он бросился в открытый проём, пытаясь догнать Кайрона.
Лириэль бросился к окну, его лицо было бледным от ярости и страха за Кирину. «Кайрон! Отпусти её!» — крикнул он, его голос был полон отчаяния. Он был бессилен. Дракон унёс её в небо, куда эльф не мог последовать.
Королева Эльфов Амалия выглядела потрясённой. Её презрение к драконам сменилось тревогой. «Мой сын! — она посмотрела на Лириэля. — За ней! Немедленно!»
Ночной ветер унёс крики, когда две огромные тени – Кайрон с Кириной и преследующий их Верховный Дракон – исчезли в темноте неба, оставив за собой лишь опустевший, разрушенный бальный зал и беспомощных свидетелей.
Куда Кайрон унесёт Кирину? И что произойдёт между отцом и сыном, а также между Лириэлем и Королевой Эльфов?