Ледяные оковы истинной

36

Глава тридцать шестая: Первый Отзвук Сердца
В величественной комнате, воздух которой всё ещё был наэлектризован от ярости Кайрона, Кирина спокойно смотрела на пробитую стену. Она видела его гнев, его сломанные цепи, его безумное отчаяние. Но в её бесстрастном разуме рождался лишь один вывод.
«То, что ты делаешь, Кайрон, — произнесла Кирина, её голос был ровным, без тени упрека или испуга. — Это нелогично. Это не приносит результата. Твоя ярость, твоя сила… они не меняют моего состояния. Они не заставляют меня чувствовать. Это неэффективно».
Кайрон медленно повернулся к ней, его золотые глаза, до этого пылавшие безумием, теперь покраснели от смеси ярости, боли и какой-то дикой, отчаянной решимости. Он смотрел на неё, на её безмятежное лицо, на её спокойные синие глаза, и в этот момент в его сознании кристаллизовалась одна, единственная мысль.
«Она моя. Она мне нужна. И без неё… без неё моя жизнь не имеет смысла». Эта мысль была не просто желанием, а абсолютной, всепоглощающей истиной, высеченной в самой его драконьей душе. Её безразличие, её логика, её сравнение с эльфом – всё это лишь усиливало его отчаянную потребность в ней.
Он ринулся к ней, не обращая внимания на её слова. Он не собирался уговаривать. Он собирался брать. Его руки крепко обхватили её лицо, большие пальцы легли на скулы, а глаза горели, словно два огня. Он наклонился, и его губы, горячие и влажные, страстно накрыли её губы.
Это был нежный, но властный поцелуй. Кайрон вложил в него всю свою боль, всю свою ярость, всю свою безумную любовь и отчаяние. Он целовал её, словно пытаясь вдохнуть в неё жизнь, пытаясь силой пробить ледяную преграду, пытаясь заставить её сердце ответить. Его губы двигались с нарастающей интенсивностью, его тело прижалось к её, пытаясь передать ей весь огонь своей души. Он чувствовал её холод, её неподвижность, её отстранённость, и это лишь усиливало его безумие.
Поцелуй длился целую вечность, или так казалось Кайрону. Наконец, он медленно оторвался от неё, тяжело дыша, его взгляд был полон муки и надежды.
«Ты… ты что-нибудь почувствовала? — его голос был хриплым, полным мольбы. — Ты почувствовала что-нибудь?»
Кирина спокойно смотрела на него. Её губы были слегка онемевшими от его напора, но внутри… внутри ничего не изменилось. По-прежнему холод, по-прежнему пустота.
«Нет, — ответила она, её голос был ровным, как всегда. — Ничего».
Лицо Кайрона исказилось от новой волны боли. Его глаза потемнели, в них зажглись огоньки ревности и ненависти к эльфу, который, казалось, преследовал его даже в мыслях Кирины.
«Мне всё равно! — прорычал он, его голос был полон отчаяния, но и дикой, собственнической решимости. Он снова схватил её лицо, заставляя смотреть на себя. — Мне всё равно! Ты моя!»
И снова его губы накрыли её в новом, ещё более отчаянном поцелуе. В этот раз поцелуй был грубее, но в нём было столько отчаяния, столько сломленной силы, что Кирина, неожиданно для себя, почувствовала… что-то.
Это было не счастье, не любовь, не даже боль в привычном понимании. Это было лишь очень, очень слабое, почти неуловимое ощущение чужой, глубокой, острой боли. Словно тончайшая, ледяная игла коснулась чего-то внутри неё. Едва уловимый отзвук чужого страдания, чужой безысходности. Это было так мимолётно, так незначительно, что она не могла его определить. Но это было первое, что она почувствовала.
Когда Кайрон наконец отстранился, его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на неё с отчаянием, ожидая её ответа.
Кирина, слегка нахмурившись, пыталась осмыслить это новое, странное ощущение. Что это было? И могла ли она об этом сказать ему?
Что Кирина скажет Кайрону? И как это изменит их взаимоотношения?