Ледяные оковы истинной

37

Глава тридцать седьмая: Эксперимент Окончен
Кайрон смотрел на Кирину, тяжело дыша, его сердце стучало в груди как бешеное. Он ждал, затаив дыхание, её ответа. Каждое мгновение казалось вечностью, каждая секунда – пыткой. В его золотых глазах читалась мольба, отчаяние и надежда.
Кирина медленно подняла на него взгляд. Её синие глаза, обычно безмятежные, были сейчас непривычно сосредоточены на его лице, словно она пыталась что-то в нём прочесть. Это был взгляд снизу вверх, и в нём не было ни осуждения, ни гнева, лишь чистое, глубокое внимание.
В этот момент, когда сердце Кайрона замерло в предвкушении, на её губах появилась едва заметная, почти невидимая улыбка. Она была так мимолётна, так деликатна, что её можно было и не заметить. Но Кайрон увидел её. Он увидел эту улыбку, и его сердце, уже напряжённое до предела, сжалось с невероятной силой. Это было не от боли, а от непонятного, но всепоглощающего чувства, которое он не мог выразить. На секунду ему показалось, что лёд треснул, что его любовь наконец-то пробила себе путь.
Он ожидал. Он ждал слов, которые подтвердят его надежды, слов, которые скажут ему, что она почувствовала что-то, что ответила на его зов.
«Эксперимент окончен, Кайрон, — произнесла Кирина, и её голос был всё так же ровен, как всегда. — Я теперь могу идти?»
Слова Кирины обрушились на него, словно ледяной душ. Эксперимент. Вот как она восприняла его отчаянный, полный любви и боли поцелуй. Как эксперимент. Она не почувствовала ничего, кроме, возможно, какого-то мимолётного, неуловимого ощущения его боли, которое её разум классифицировал как "результат эксперимента". И самое главное, она спросила: «Я теперь могу идти?»
Всё, что он сделал – похищение, ярость, мольбы, поцелуи – для неё было лишь серией "экспериментов", которые она провела над ним. А теперь, когда "эксперимент окончен", она хотела просто уйти.
Кайрон почувствовал, как мир вокруг него пошатнулся. Надежда, что едва теплилась в его груди, была жестоко растоптана. Боль, которую он только что ощутил, была настолько сильной, что ему казалось, будто его сердце буквально разрывается. Он смотрел на неё, на её безмятежное лицо, и понимал, что он абсолютно бессилен. Его драконья ярость, его сила, его собственничество – всё это было бесполезно против её абсолютного безразличия, против этого ледяного барьера.
Он молчал, не в силах произнести ни слова, его золотые глаза, потухшие от отчаяния, были прикованы к ней. А Кирина, не понимая, что именно она сделала с ним, ждала ответа.
Что Кайрон ответит Кирине, и как этот момент изменит их будущее?
В замке воцарилась тяжёлая тишина. Слова Кирины об «эксперименте» и её просьба уйти пронзили Кайрона острой, жгучей болью. Он смотрел на её безмятежное лицо, на эту едва заметную, мимолётную улыбку, и его сердце, уже раненное её безразличием, сжалось от нового, мучительного осознания.
«Эксперимент? — мысль жгла его изнутри. — Она не может не понимать! Даже если она сама не чувствует, она видит, что чувствую я! Она видит мою боль, мою любовь, моё отчаяние! Она видит, как я сгораю, а она… она просто наблюдает! Она издевается надо мной!»
Ярость, которую он так долго сдерживал, вновь поднялась, но теперь она была холоднее, острее. Это была не просто ярость отчаяния, а гнев от осознания того, что его обманули, что над ним смеются. Он чувствовал себя униженным, выставленным напоказ.
Его золотые глаза потемнели, взгляд стал жёстким, почти хищным. В них не осталось ни мольбы, ни надежды, только холодная, расчётливая решимость. Он решил ответить ей той же монетой, сломать её бесстрастность, показать ей, что такое настоящая власть.
«Нет, дорогая, — голос Кайрона был низким, вкрадчивым, но от него веяло леденящей угрозой. Он подошёл к ней, его движения были медленными, но каждая клеточка его тела излучала опасность. — Ты не сможешь уйти».
Кирина не шелохнулась, её синие глаза оставались спокойными, когда он остановился вплотную к ней.
«У нас ещё брачная ночь впереди», — произнёс Кайрон, и каждое слово было подобно удару молота. В его голосе не было и тени прежней мольбы, только жёсткое, непреклонное намерение. Он смотрел на неё, ожидая хотя бы тени реакции, хотя бы лёгкой дрожи, хоть какого-то проявления эмоций на её безмятежном лице. Он хотел сломить её, хотел увидеть, как её хвалёная логика даст сбой перед лицом реальности.
Этот вызов, брошенный в лицо её безразличию, должен был либо сломить её, либо разрушить его самого окончательно.
Как Кирина отреагирует на слова Кайрона о «брачной ночи»? И что произойдёт дальше в замке Дракона?