Ледяные оковы истинной

40

Глава сороковая: Нежность Эльфа и Первый Поцелуй в Саду
На следующий день после драматичного бала и возвращения Кирины в школу, жизнь заиграла новыми красками. Слова Кайрона о «справедливой борьбе» и «равных условиях» эхом отдавались в воздухе, но пока он не спешил заявлять о своих правах. Инициативу взял на себя Лириэль.
Лириэль был полон решимости. Он понимал, что слова Кайрона были серьёзны, но он был уверен в своих методах. Ему не нужна была грубая сила, чтобы растопить сердце Кирины; ему нужна была нежность, внимание и красота.
Он тщательно спланировал свидание. В этот вечер он пригласил Кирину в Зимний Сад школы – место, известное своей утончённой красотой. Лириэль сам украсил его: магические фонарики в виде светлячков порхали среди экзотических растений, создавая мягкое, интимное освещение. В центре сада он устроил уютный уголок с мягкими подушками и низким столиком, на котором стояли изысканные эльфийские угощения и напитки. Повсюду витал нежный аромат цветущих ночных орхидей.
Когда Лириэль встретил Кирину у её комнаты, он был одет в тёмно-зелёный камзол, расшитый серебряными узорами, подчёркивающими его грацию.
«Готова, Кирина?» — спросил он, его голос был мягким.
Кирина кивнула. Она надела своё любимое простое тёмно-синее платье, которое так шло к её глазам.
Лириэль повёл её в Зимний Сад. Войдя туда, Кирина отметила перемены. Свет, ароматы, тихая, мелодичная музыка, которая, казалось, исходила от самих растений. Всё это было эстетически приятно для её логического восприятия, хоть и не вызывало эмоционального отклика.
Они сели на подушки, и Лириэль начал рассказывать ей о растениях сада, об их свойствах, о звёздах, которые видны сквозь стеклянный купол. Он не давил, не требовал. Он просто делился своими знаниями, своими мыслями. Он смешил её лёгкими шутками, хотя Кирина лишь фиксировала их как "попытки юмора", не смеясь сама. Он подавал ей напитки, убеждался, что ей комфортно.
Это было свидание, полностью построенное на внимании, уважении и тонкой красоте. Лириэль не пытался сломить её безразличие, он пытался окружить её комфортом и пониманием. Он не говорил о своих чувствах прямо, но они читались в каждом его жесте, в каждом взгляде.
Кирина слушала, задавала вопросы, если что-то было ей непонятно. Она чувствовала себя удобно и спокойно в его присутствии. Не было ни того удушающего жара, ни требовательного взгляда Кайрона.
Время пролетело незаметно. Когда звёзды уже ярко сияли над куполом сада, Лириэль поднялся.
«Спасибо, Кирина, за этот вечер, — произнёс он, его голос был чуть хриплым от волнения. Он протянул к ней руку. — Ты… ты сделала его незабываемым для меня».
Кирина поднялась, позволив ему взять свою руку. Её разум зарегистрировал, что вечер прошёл приятно и не вызвал дискомфорта.
В этот момент, Лириэль осторожно притянул её к себе. Его взгляд был полон нежности, а в глазах мерцало что-то, что Кирина не могла определить. Он наклонился, его губы были мягкими и тёплыми, когда он нежно коснулся её губ.
Это был поцелуй, совершенно отличающийся от жгучего, отчаянного поцелуя Кайрона. Он был деликатным, полным заботы и уважения. Он не требовал, не давил. Он просто был.
Кирина не почувствовала искры, не почувствовала пробуждения. Но она позволила ему. Она не отстранилась, не оттолкнула его. Она просто стояла. И её разум, лишенный эмоций, пришёл к выводу: «Он не пытается мне навредить. И мне… мне не хочется его огорчать». Это было не желание ответить, а отсутствие причины для отказа.
Когда Лириэль отстранился, в его глазах светилась нежность. «Спасибо, Кирина», — прошептал он.
Кирина кивнула. Это был конец вечера, и для неё это было просто завершение ещё одного «эксперимента».
Как этот поцелуй, который не вызвал эмоций, но не вызвал и отторжения, повлияет на дальнейшую борьбу принцев? И как скоро Кайрон узнает об этом?
Кирина шла по ночной территории школы, чувствуя себя так же спокойно, как и всегда. Вечер с Лириэлем был приятным, она отметила его вежливость и уважение. Поцелуй, хоть и не вызвал никаких чувств, был для неё ещё одним экспериментом, прошедшим без дискомфорта. Она была готова к отдыху.
Когда она подошла к входу в общежитие, её шаги замедлились. В тени, прислонившись к стене, стоял Кайрон. Его массивная фигура, обычно излучающая уверенность, сейчас казалась напряжённой. Его глаза горели золотом в полумраке, и Кирина отметила, что он явно ждал её.
Кайрон почувствовал её приближение ещё до того, как увидел. Но когда она подошла ближе, его драконьи инстинкты, его тонкое чутьё истинной пары, уловили нечто, что заставило его кровь закипеть. Он уловил запах Лириэля – тонкий, цветочный аромат, который, казалось, витал вокруг Кирины, смешиваясь с её собственным запахом.
Это был не просто запах. Это был отпечаток, свидетельство близости. Он понял. Они целовались.
Ревность, чёрная, удушающая, мгновенно окутала Кайрона, словно ядовитый туман. Она была сильнее, чем когда-либо прежде, потому что теперь это было не просто подозрение, а факт. Его истинная пара, его единственная, предначертанная ему женщина, позволила другому мужчине, эльфу, прикоснуться к своим губам.
Его тело напряглось. Каждый мускул кричал о возмущении, о ярости, о желании разорвать на части того, кто посмел покуситься на его. Золото в его глазах вспыхнуло с такой силой, что, казалось, могло испепелить всё вокруг.
Кирина, ничего не подозревая, подошла к нему. «Кайрон? Ты меня ждал?» — её голос был спокойным, лишённым всяких эмоций.
Кайрон не ответил. Он сделал шаг вперёд, его взгляд был прикован к её губам. Он чувствовал этот запах, этот нежный, цветочный эльфийский аромат, который был свидетельством их близости. Его кулаки сжались.
«Он посмел. Он посмел прикоснуться к моей паре. Она позволила ему. Она позволила этому эльфу…» — мысли вихрем проносились в его голове, и каждая из них была словно раскалённый уголь.
Ревность терзала его, лишая способности мыслить рационально. Он чувствовал себя униженным, преданным, обманутым. Он поклялся, что не позволит этому продолжаться. Эта «справедливая борьба» мгновенно показалась ему невыносимой.
На что пойдёт Кайрон, охваченный столь всепоглощающей ревностью? И как Кирина отреагирует на его новую вспышку гнева?