Ледяные оковы истинной

44

Глава сорок пятая: Первобытный Рёв и Драконья Наследственность
Рёв Кайрона, сотрясавший стены древней школы, был не просто криком ярости, но и воплощением безудержной боли. Его тело продолжало меняться, становясь всё более массивным и покрытым чешуёй. Пламя вырывалось из ноздрей, глаза горели слепым золотом. Это был неконтролируемый, первобытный оборот, вызванный глубочайшим потрясением.
Лириэль отшатнулся, прикрывая собой Кирину. Его эльфийская магия инстинктивно создала мерцающий щит, но он знал, что против такого яростного дракона его защита будет лишь временной.
Тем временем, в ложе, откуда наблюдали Верховный Дракон и Королева Эльфов Амалия, выражения их лиц резко изменились. Ужас и тревога на лице Амалии сменились мрачной решимостью, а Верховный Дракон, до этого скованный виной и беспомощностью, вдруг наполнился гордостью.
«Верните ему его пару! — прогремел голос Верховного Дракона, обращённый к Амалии, хотя он не двигался с места. — Это не срыв! Это не безумие! Так проявляется драконья суть, когда есть проблемы с его парой! Это неконтролируемый оборот, но он нормален для нас! Это заложено в нашей крови!»
Его слова были полны древней гордости и понимания. «Мой сын не просто теряет контроль, Амалия! Он борется за то, что принадлежит ему по праву! И его сила… — Верховный Дракон смотрел на бушующую массу огня и ярости, которая была его сыном, — … его сила превзошла мою собственную! Он разорвал мои цепи! Он доказал, что его инстинкты сильнее любого контроля, когда речь идёт о его паре!»
Он повернулся к Королеве Эльфов, его взгляд был наполнен вызовом. «Верните ему его пару, и он снова станет управляемым! Его ярость стихнет! Он вернётся к своему человеческому облику, как только почувствует её рядом с собой, своей и безопасно! И поскольку он проявил такую мощь, такую непреклонность в защите того, что считает своим… — голос Верховного Дракона стал торжественным, — … я готов передать ему трон».
Слова Верховного Дракона, сказанные с такой уверенностью, были шоком для всех присутствующих. Он не просто оправдывал действия сына; он видел в них доказательство его истинной силы и право на трон.
Кайрон, теперь уже огромный, получеловек-полудракон, сотрясал Бальный Зал, его глаза были прикованы к Кирине, словно он пытался поглотить её. Его рёв был полон неконтролируемой боли и ярости, требующей её возвращения.
Кирина, стоящая за спиной Лириэля, чувствовала эту волну ярости, но теперь она была иной. Она почувствовала эту боль за мать, и теперь она видела боль Кайрона, его отчаяние, которое было настолько велико, что буквально разрывало его на части. Это было не просто "экспериментом". Это была реальность, от которой не сбежать.
Как Кирина отреагирует на слова Верховного Дракона и на столь явное проявление боли Кайрона? И как это повлияет на решение Лириэля и Королевы Эльфов?