Ледяные оковы истинной

45

Глава сорок пятая: Выбор Королевы
Рёв Кайрона, сотрясавший школу, был чистой, первобытной болью, вызванной решением Кирины. Он продолжал метаться, его тело раздувалось, а глаза горели слепым пламенем.
Верховный Дракон, стоявший в центре зала, поднял взгляд к небесам, его голос, полный отчаяния, прорезал хаос. Он обратился не к своему сыну, не к Королеве Эльфов, а прямо к Кирине.
«Девочка… — его могучий голос дрогнул. — Ты станешь Королевой драконов. А я… я уйду. Раз я виновен в смерти твоей матери… Только ты можешь вернуть разум моему сыну. Я тебя… умоляю».
В этот момент, когда Верховный Дракон, гордый и непоколебимый правитель, пал до мольбы, Королева Эльфов Амалия тоже сделала шаг вперёд, её лицо было серьёзным.
«И я тоже готова отдать трон, — произнесла она, её голос был полон решимости. — Лириэль выбрал жену, и он может стать Королём. Ты будешь Королевой Эльфов, Кирина».
Она посмотрела на Кирину, её взгляд был пронзительным. «Ты можешь выбрать свет, выбор, который дарит тебе покой и защиту от этого безумия. Ты можешь стать Королевой Эльфов, Кирина. Это будет твоё собственное решение, твоя собственная судьба».
Кирина стояла между ними, словно в эпицентре бури. Она видела Кайрона, его боль, его неконтролируемую трансформацию, вызванную её решением. Она слышала мольбу Верховного Дракона, который готов был отказаться от трона ради спасения сына. И она видела Лириэля, который предлагал ей защиту, покой и трон Королевы Эльфов.
Впервые в жизни Кирина почувствовала боль обоих. Она почувствовала не только свою собственную, новую, режущую боль за мать, но и страдание Кайрона, его отчаяние. Она почувствовала отчаяние Верховного Дракона, который был готов на всё ради своего сына. И она почувствовала боль Королевы Эльфов, её горечь за прошлое, её стремление защитить своего сына и, возможно, её собственную гордость.
Все эти эмоции, сильные, противоречивые, обрушились на неё одновременно. Раньше такого не было. Никогда. Её логический разум пытался их осмыслить, но они были слишком мощными, слишком хаотичными.
Её сердце начало просыпаться. Ледяная броня, которая так долго защищала её, теперь треснула, и сквозь эти трещины хлынул поток чувств. Она не понимала их, не могла их назвать, но она ощущала их. Это было ошеломляюще, это было больно, но это было и… живо.
Кирина сделала шаг вперёд, её взгляд был направлен на бушующую фигуру Кайрона. Она чувствовала его боль. Она чувствовала его ярость, которая теперь казалась ей не просто разрушительной, но и глубоко страдающей.
Рёв Кайрона сотрясал стены, его боль нарастала с каждой секундой. Верховный Дракон и Королева Эльфов сделали свои отчаянные предложения, пытаясь спасти своих сыновей, свои роды, а возможно, и всю магическую общность.
Кирина стояла между ними, её синие глаза расширились от нахлынувших чувств. Боль за мать, боль Кайрона, отчаяние их родителей – всё это обрушилось на неё волной. Раньше она воспринимала информацию, обрабатывала её логически. Теперь она чувствовала. Это было ошеломляюще.
Она сделала ещё один шаг, её взгляд был прикован к бушующей фигуре Кайрона, чья трансформация подходила к концу.
«Я… я чувствую…» — прошептала Кирина, её голос был еле слышен сквозь рёв дракона. Она попыталась осмыслить этот поток, этот калейдоскоп эмоций, но они были слишком сильны, слишком чужды. Это было как внезапное озарение после долгой тьмы, но свет был слишком ярким, а звуки слишком громкими.
Её тело содрогнулось. Ощущение боли – боли за мать, боли Кайрона, боли всех этих великих существ – стало невыносимым. Оно было слишком новым, слишком интенсивным. Её разум, привыкший к пустоте, не мог вместить такого шквала.
И тогда, когда её сердце наконец-то пробудилось, не выдержав этого первого, мощного натиска чувств, Кирина потеряла сознание, её тело обмякло, и она безвольно повалилась вперёд, исчезая в объятиях тьмы.
Внезапное пробуждение чувств и последующая потеря сознания Кирины погружают всех в шок. Что это означает для её судьбы и для будущего магических рас?