Ледяные оковы истинной

47

Глава сорок седьмая: Пробуждение в Лазарете
Сознание возвращалось к Кирине медленно, словно волны накатывали на берег, принося с собой обрывки снов и странные, незнакомые ощущения. Она чувствовала тепло, мягкость под собой и лёгкий, успокаивающий аромат трав. Открыв глаза, Кирина увидела над собой высокий сводчатый потолок, окрашенный в бледные тона, и яркий свет, льющийся из большого окна.
Она лежала в лазарете школы. Справа от неё сидел Лириэль, его голова склонилась на грудь, он, видимо, заснул, держа её за руку. Слева, на стуле, дремал Кайрон, его могучее тело было сложено неуклюже, но его рука лежала на краю её кровати, словно он боялся, что она исчезнет.
Кирина попыталась пошевелиться, и Лириэль тут же встрепенулся. Его эльфийские глаза распахнулись, наполненные мгновенным облегчением.
«Кирина! Ты очнулась!» — его голос был тихим, но полным радости. Он осторожно сжал её руку.
Его голос разбудил Кайрона. Драконий принц резко поднял голову, его золотые глаза тут же сфокусировались на ней. На его лице читалась глубокая, почти детская тревога.
«Кирина…» — прошептал он, его голос был хриплым.
Кирина посмотрела на них. И тут она почувствовала это. То самое, что обрушилось на неё перед потерей сознания. Это были чувства. Не её собственные, но она ощущала их. Тревога Лириэля, его облегчение, его нежная привязанность – всё это было словно тончайшая ткань, обволакивающая её. А от Кайрона исходили волны облегчения, сменяющиеся страхом, а затем… виной. Его чувство вины за то, что он довёл её до такого состояния, было почти осязаемым.
Она чувствовала их боль, их надежды, их волнение. Это было невыносимо, но теперь она могла это выдерживать. Её разум, привыкший к анализу, начал классифицировать эти ощущения. Это было нечто новое, нечто, что навсегда изменило её.
В этот момент в палату вошли Королева Эльфов Амалия и Верховный Дракон. Их лица были напряжены.
«Кирина, дитя моё, — голос Амалии был на удивление мягок. — Как ты себя чувствуешь?»
«Мы были так напуганы, — добавил Верховный Дракон, его обычно суровое лицо выглядело усталым. — Твоё пробуждение… оно было слишком резким».
Кирина молчала. Она смотрела на них, на их лица, на их эмоции, которые теперь были ей доступны. Она чувствовала их тревогу, их надежду, их невысказанные мольбы.
Её ледяное сердце проснулось. Теперь она была не просто Кирина, логик. Она была Кирина, которая чувствовала. И мир вокруг неё, такой чёткий и понятный раньше, теперь стал гораздо сложнее, глубже, наполненным тысячами оттенков чужих эмоций. Она пока не понимала, что это значит для неё, но знала одно: прежней она уже не будет.
Как это новое понимание эмоций повлияет на дальнейшие действия Кирины? И как она теперь поведёт себя с Лириэлем и Кайроном?