Ледышка для Ивана Царина

Глава 7. Щекотка, кафтан и жаркий поцелуй

Я скатываюсь с его тела и сажусь на снег. Иван присаживается рядом.

Он ерошит темные волосы и беззаботным тоном восклицает:

– Что значит, зачем? Снегурочка попала в плен под Новый год! Какой я герой-царевич, если не отправлюсь ей на помощь? Разве нужны другие причины?

– Вот как? – заламываю бровь.

– Именно так! – твёрдо заявляет Царин. – И кстати! Ты должна мне помочь!

– С какого перепугу? – задыхаюсь от возмущения.

– С такого! – щелкает меня по носу Царин. – Я точно помню, как ты рассказывала, что у древнего рода Елен Премудрых есть кодекс чести! Вы обязаны помогать своей мудростью всем людям и существам, попавшим в беду!

При упоминании кодекса в моей крови искрится волшебство. Долг сказочного рода ноет под сердцем. Я действительно обязана помочь. Проклятье!

Вот же Иван! Хитрый лис! Хочет подпрячь меня в помощницы!

Гляжу на него враждебно, исподлобья. Цветистые ругательства крутятся на языке, будто конфеты.

Всё ясно! Царин решил прикинуться героем, а о своих чувствах к Снежанне – ни слова.

Мало того! Негодяй требует, чтобы я помогла отвоевать ему невесту. Вот это наглость!

Хорошо. Я прикинусь, что ничего не знаю. Подыграю в его дурацком спектакле.

Но… неужели Царин совсем идиот? Разве не знает, что в конце путешествия его истинная цель раскроется? Когда мы встретимся со Снежанной и Кощеевым лицом к лицу, Иван не отвертится от правды.

Зачем он тянет время?

Или…

Он до сих пор не определился с девушкой? Выбирает между мной и Снежанной? Взвешивает все «за» и «против», пока есть время? У меня ещё есть шанс?

Гляжу на Ивана с надеждой. А потом мысленно даю себе пощёчину.

Очнись, Лена!

Какой там шанс?!

Царин тебя нагло использует! Бесстыже обманывает! Играет с твоим сердцем, как коварный донжуан!

– Еленушка? – окликает меня Иван. – О чём ты задумалась? У тебя за последнюю секунду переменилось десять выражений на лице.

– У тебя забыла спросить! – огрызаюсь в ответ.

Встаю на ноги и отряхиваю с себя снег.

День близится к вечеру. Небо становится насыщенно-лиловым, а снег темнеет.

– Надо искать ночлег. А завтра утром доберёмся до Кощеева дворца, – бурчу под нос. – Вот тебе и счастливое 31 декабря! Всю жизнь мечтала встречать Новый год в страшной чаще, полной зимних чудищ и смертельного мороза.

– Правда? Довольно странная мечта, – чешет затылок Иван.

– Это сарказм!

– Что за зверь такой?

Закатываю глаза. И этот дубина умудрился обвести меня вокруг пальца? Просто чудо какое-то.

Царин встает и плетется позади меня. Тоже задумался о чём-то своём.

Некоторое время топаем молча.

Ищем какой-нибудь огонёк. Может, домик лесника? На худой конец сойдет и большое, теплое дупло.

Я дрожу от холода и желудок урчит. Сильная рука обхватывает сзади и влечет к себе.

– Хорош дуться, – мирно выдыхает Иван. – Замерзла, небось? Проголодалась?

Он снимает с себя кафтан и накидывает мне на плечи.

Нежно целует в висок. Губы теплые и мягкие. Такие знакомые!

Мои мысли путаются. Сердце предательски тает, как размягченное масло.

Я немного отстраняюсь, но Иван берёт меня под локоть и шагает рядом.

Завожу беседу:

– С тобой мы разобрались, но зачем Снегурочка Кощееву?

– Влюбился. Хочет удержать, – кратко отвечает Царин.

– Похоже, все мужчины вокруг влюблены в Снежанну, – фыркаю я. Горечь растекается по горлу.

– О чём ты? – недоуменно переспрашивает Иван.

– Что ж, девушка она хорошая. Красивая. Добрая, – перечисляю я. На сердце становится всё гаже и гаже. Куда уж мне до зимней принцессы?

– Да, девушка она хорошая, – соглашается мой спутник.

По венам бурлит кипяток вселенской обиды. Мог бы хоть соврать ради приличия!

– Но самая красивая девушка не она, – добавляет Царин.

– А кто? – хмурюсь сердито. Неужели у меня есть и другие соперницы?

– Она здесь! – Иван крепко сжимает мою талию и щекочет бока.

– Ай! Перестань! – хохочу невольно.

Царин всё глубже и глубже зарывает руки под кафтан, накинутый на меня.

– Красавица моя! Золотце моё! Елена Премудрая моя! – приговаривает Иван. – Без твоей мудрости и советов тяжко мне жилось бы! Не видал бы я успеха в жизни, как своих ушей! Меня-дурака образумить можешь только ты.

– Рада, что понимаешь! – задираю голову.

Иван сразу же целует меня в нос: