Ледышка-поваришка

Глава 1

— Ударить вас веником! Что со мной? Почему так болит голова?

В глазах был туман, а боль вызывала тошноту. Голова кружилась, как после сотрясения мозга. Я с трудом приподняла спину, чтобы наклониться и освободить желудок.

— Наверное, у меня сотрясение мозга, — сказала я, сплюнув желчь.

Я умыла лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. Когда я полностью открыла глаза, то смогла увидеть, что происходит вокруг.

Ледяной берег реки стремительно сбегал вниз. Изогнутые деревья сверкали инеем, словно драгоценными камнями. Солнце припекало, слепило глаза, и возникал вопрос: почему вокруг всё покрыто льдом? И почему чуть дальше виднелись цветы и свежая зелень травы?

— Где я нахожусь? — новый вопрос вырвался сквозь боль. Голова кружилась, и я подняла руку, проведя ладонью по лицу. Кровь окрасила пальцы, я поморщилась и смыла её. — Я что, головой ударилась? Может, я умерла и оказалась в аду? Или это сон? Что вообще происходит? Наверное, это сон. Но как же сильно болит голова.

— Ты не просто головой ударилась, ты умом тронулась! — мужской голос грубо прорвался сквозь звон в ушах, заставив меня открыть глаза шире и внимательнее посмотреть на мир вокруг. — Глупая девчонка! Надумала утопиться и сорвать свадьбу? Да кто тебе это позволит!

Я подняла взгляд и увидела его. Высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати. Не слишком молодой, но и не старый. Его белые волосы были мокрыми и длинными, спадали до плеч, прилипая к коже. Он был в лёгкой белой рубашке, которая промокла до прозрачности и плотно облепила его тело. Под рубашкой чётко выделялись линии мышц: грудь, плечи, живот. Они были точёными, словно выточенными из камня, а не выросшими. Он не был похож на спортсмена. В нём было что-то неестественное. Как будто его тело было создано не для жизни, а для того, чтобы служить объектом восхищения, как статуя древнего бога.

Его лицо было строгим. Ни малейшей улыбки. Ни жеста, ни движения — только взгляд. Его глаза — голубые и очень яркие, почти ледяные — смотрели прямо на меня. Не любопытно. Не агрессивно. А как будто он уже знал, кто я и почему я здесь. В них не было гнева, но была ярость. Тихая, глубокая, будто она годами кипела внутри, и он просто не позволял ей вырваться наружу.

— Кто ты такой вообще? — Я хотела сказать что-то резкое, чтобы скрыть дрожь в голосе. Отодвинулась в сторону и старалась держаться строго. Звучало глупо. Навязчиво. Но я не могла сказать ничего другого. Хотя в голове бегали другие мысли. Хотелось прокричать: «О боже, какой он красавчик. Как будто с гравюры. Как будто из сна. Как будто… не из этого мира!» — но я держала это всё в себе и только смотрела на него. Суровый взгляд и полные ярости голубые глаза. Я просто смотрела. И пыталась дышать. Потому что, когда он смотрел на меня — воздух становился тяжелее. Как будто в окрестности реки не хватало кислорода. Как будто он забирал его.

— Кто я? — он поднял руку и замахнулся, но не ударил. Его ладонь оказалась в сантиметрах от моего лица. Внезапно я подумала: «Он что, собирается меня ударить? Кухонный боец, не иначе!»

— Ты еще смеешь спрашивать, кто я такой? — Он встал на ноги и закричал на меня, не стесняясь окружающих. — Сумасшедшая! Сначала сопротивлялась, потом пыталась утопиться, а теперь делаешь вид, что не помнишь меня?!

— Но я правда не знаю тебя, — сказала я, согнув ноги в коленях и устроившись поудобнее на берегу. Теперь я начала понимать его слова, хотя и не до конца. Мокрое белое платье, испачканное илом, холодило кожу и вызывало неприятное ощущение сырости. — Впервые в жизни вижу вас всех.

— Нет. Вы все слышали такую наглость? — он встал в позу индюка, и его крик теперь, похоже, слышали не только та кучка окружающих нас людей, но и на несколько километров дальше этой реки. — Претворяешься? Сделать вид, что не узнаешь родного брата?

И тут мне стало грустно. Какое разочарование! Красивый мужчина, а оказывается, мой брат. Почему мне так не везёт? Хотелось надуть губы и сложить руки на груди в обиде. Или закрыть уши, чтобы не слышать его слов и оскорблений.

«Неужели все красивые мужчины ведут себя как бабы?» — думала я, наблюдая, как он ходит туда-сюда, размахивает руками и что-то говорит. Как же хорошо, что я вовремя закрыла уши и перестала слушать его. Вместо этого я напевала весёлую мелодию про себя.

— Даже не думай, что я буду тебя слушать. Крикливый дурак, — сказала я вслух, не заметив, что произнесла это громко. За что получила пощёчину. Не сильную, не оставившую след, но всё же неприятную. Казалось, он хотел не навредить мне, а лишь показать, кто главный.

— Не смей говорить, когда я говорю! — заорал он на меня. В этот момент я окончательно возненавидела его.

— Значит, брат, да? — процедила я сквозь зубы. — Ты просто мерзавец, а не брат!

Эти слова я не произнесла вслух, чтобы не получить новую пощёчину.

Брат, хватит кричать. Сестрёнка, может, и правда потеряла память? — я подняла взгляд на молодого мужчину рядом. Ему было лет восемнадцать, худощавый, с ровными чертами лица и красивыми голубыми глазами, способными затмить даже звёздное небо. Такие глаза, казалось, могли быть только у человека с чистой душой.

Он был похож на того громилу внешне, но был тихим и спокойным. Лёгкая улыбка на его лице говорила о насмешке над братом. В этой семье, похоже, было принято насмехаться друг над другом. Может, это было в их крови или в их воспитании. Какое счастье, что я не помнила своего детства с такими братьями.

— У сестры рана на голове. Надо её обработать и убрать следы. Дай ей прийти в себя, а потом ругайся, — сказал он, облокотившись о повозку спиной. Руки сложены на груди, нога согнута в колене. Одежда говорила о долгом пути. Я задумалась, сколько мы уже проехали и сколько ещё предстоит. Дорога была грязной, с глубокой колеёй, камнями и неровностями.

— К тому же нас ждёт ещё дальняя дорога.

— Мы что, вот на этой повозке поедем? По этой ухабистой дороге? — Меня снова затошнило при мысли о том, как сильно укачает в этой коробке на колёсах, запряжённой лошадьми. — Бедный мой вестибулярный аппарат, — пробормотала я, склонившись над рекой и умыв лицо. — Ой, вода ледяная! — Но тут старший из них сделал тяжёлый шаг, схватил меня за предплечья и, резко потянув на себя, заставил подняться на ноги.