Ледышки для пышки

Глава вторая. В которой капризная роза оказывается среди драконов

Утро. То самое, когда цивилизованные люди сладко посапывают в теплых перинах, а сны еще не успели смениться кошмарами будней. А я стояла у конюшни, страдая от холода и собственной глупости.

Серое, низкое небо сыпало на голову колючую изморось, ветер норовил залезть под плащ и ущипнуть за самые уязвимые места. Я стояла рядом с отцовской каретой, невыспавшаяся и злая, и отчаянно пыталась сохранить остатки величия.

На подбор наряд для «службы» ушло пол-ночи и вся нервная система бедной Элси. Нужно было выглядеть так, чтобы мой вид безмолвно кричал: «Да, я здесь по принуждению, но посмотрите, как элегантно я несу свой крест!». В итоге остановилась на платье из мягчайшей шерсти сибирских барсов цвета зимнего неба – благородно, сдержанно, и тепло (в теории). Поверх – элегантный, но неброский плащ и муфта (не та, что похожа на енота, а другая, из соболят, куда более аристократичная).

Всю ночь я убеждала себя, что работа в императорской канцелярии – это не наказание, а головокружительная карьерная возможность. Мечта любого амбициозного выпускника Академии! Центр всех финансовых и политических интриг империи!

Канцелярские крысы – самые информированные существа после шпионов и попугаев в будуарах фрейлин. Я просто обязана блеснуть! Обязана доказать отцу… В общем, доказать.

Именно поэтому, движимая приступом идиотского рвения, я вышла заранее, чтобы продемонстрировать свою ответственность. И теперь ждала, пока упрямые конюхи впрягут лошадей, чувствуя, как благородная решимость вымораживается из меня вместе с последними остатками тепла.

— Лира?

Я вздрогнула. Отец вышел на крыльцо, закутанный в теплый плащ, и смотрел на меня с неподдельным удивлением.

— Что ты тут делаешь?

Я гордо (насколько это возможно с посиневшим от холода носом) тряхнула головой, отчего с капюшона посыпался иней. Пальцы в тонких перчатках онемели, и я сжала их в кулаки, пытаясь вернуть чувствительность.

— Ты сказал, что я должна работать – я готова, — выдавила сквозь стиснутые зубы, которые так и норовили выдать мелкую дрожь. — Или ты передумал? — бросила ему последний спасательный круг, взгляд полный немой мольбы.

Я, в конце концов, осознавала, что переборщила с тратами. Но мне же было одиноко! Мама, как всегда, сбежала на свои бесконечные курсы дизайна в солнечную Фарейну, оставив дом пустым и безрадостным. А папа вечно в разъездах. Шоппинг был единственным светом в оконце…

Но спасательный круг благополучно проплыл мимо. В глазах отца не дрогнуло ни одной искры снисхождения.

— Нет. Просто думал, что ты будешь ждать внутри дома.

Мда. Гениально, Лира. Просто гениальный стратегический ход. Зачем сидеть у камина, когда можно превратиться в ледяную сосульку с амбициями?

— День сегодня чудесный, — бодро сообщила я, шмыгнув носом, который уже отказывался слушаться. — Хотелось подышать свежим воздухом.

Карета наконец подкатила, и я ввалилась внутрь с грацией обмороженного моржа, но с сохраненным достоинством. О, благословенное тепло! Здесь, среди бархата и тисненой кожи, работали артефакты-обогреватели, щедро излучающие уют. Я уткнулась в муфту, потирая пальцы, которые начинали оттаивать с мучительным, но приятным покалыванием.

— Сегодня слишком холодно, — констатировал папа, заботливо подкинув мне плед из шерсти. Я с благодарностью укутала ноги.

Шерсть барсов хороша, но против стужи, видимо, бессильна. Хорошо быть чистокровным крылатым драконом, говорят, они даже спать на снегу могут и совсем не мерзнут. Жаль, в моем генеалогическом древе не было этих величественных существ.

Дорога заняла не больше получаса. Я выпорхнула из кареты вслед за отцом, снова напустив на себя величественность, и поправила платье. Императорский дворец. Знакомые до боли мраморные полы, позолота, гобелены. Но сегодня я смотрела на это не как гостья, а как… работник. Странное, щекочущее нервы ощущение. Я вобрала его в себя, не позволив и тени неуверенности отразиться на лице. Я все же Лира фон Дарнель! У меня есть диплом (пусть и полученный больше для галочки), и я справлюсь.

Я покажу всем, особенно папе, на что способна!

— Я провожу тебя до кабинета, но вводить в курс дела будут уже на месте, — сказал отец, ведя меня по знакомым, но сегодня каким-то чужим коридорам.

Я кивнула, глотая комок легкого (совсем легкого!) волнения. Вспоминались лекции в Академии по документообороту и основам канцелярской магии. Я слушала их вполуха, считая, что это никогда не коснется блестящей жизни герцогской дочери. Эх, знать бы…

Мы поднялись на третий этаж, в менее парадную, но все еще респектабельную часть дворца. Слуги и чиновники почтительно кланялись отцу и бросали на меня любопытные, оценивающие взгляды. Я парировала их ледяным, безразличным взором, от которого, надеюсь, замерзали на лету сплетни.

— Вот и твое место работы, — отец вдруг едва уловимо ухмыльнулся, словно вспомнил приватную шутку, и распахнул дверь.

Я вошла следом – и обомлела.

Кабинет. Это было слишком громко сказано. «Каморка». «Клетушка». «Отверстие в стене, щедро названное кабинетом».

Она была меньше моего гардероба! И пахла не духами и воском, а старым пергаментом, чернилами и… мужским одеколоном.

Но это было еще полбеды. Хуже было то, что я здесь была не одна. При нашем входе со стульев взметнулись, как пружины, две фигуры.

Двое мужчин. Молодых. Очень. И до неприличия красивых.

Один – яркий, как осенний пожар, рыжий, с глазами цвета жидкого золота. Второй – блондин с волосами оттенка льда и пронзительными фиолетовыми глазами, как у горных фиалок. И оба… Оба…

Магическая аура вилась вокруг них плотным, горячим маревом, от которого дрожал воздух. Чистокровные драконы. Сомнений не было.

— Алерт, Бриан, — кивнул отец, отходя в сторону и выставляя меня, словно на аукционе. — Я привел вам свою дочь. С сегодняшнего дня она станет младшим помощником здесь. Прошу ввести ее в курс наших дел, — он сделал паузу, и его голос обрёл стальную твердость, — и не потакать глупым женским капризам.