Ледышки для пышки

Глава четвертая. В которой роза подслушивает драконьи секреты

Следующие три часа я усердно делала вид, что являюсь воплощением деловой сосредоточенности. Я вгрызалась в жалобы приграничных баронов, выводя на полях своим изящным почерком краткие, но ёмкие резюме.

«Барон Икс жалуется на разбойников: потеряно 5 повозок с зерном, 3 стражника ранены. Требует компенсации из казны и казни кого угодно, лишь бы не своих людей».

«Барон Игрек: нападение на караван с шелками. Подозревает в сговоре соседнего барона (Икс)».

Это было скучно, пахло пергаментом и чужой алчностью, но я делала это на редкость качественно, по крайней мере, мне так казалось. Я даже не смотрела в сторону драконов, лишь изредка краем глаза отмечая, как на их столах лежали не кипы ветхих свитков, а тонкие, аккуратные папки с золочеными застежками и печатями куда более высокого уровня, чем мои.

— Документы из личного архива канцлера подтверждают первую цепочку, — произнес вдруг Алерт, его голос был ровным, но в нем прозвучала тень удовлетворения. Он перелистывал страницы какой-то пухлой амбарной книги. — Переводы на счет в Вальтийском банке. Регулярные. Начинаются за полгода до голосования по соляному налогу.

Я притаила дыхание, стараясь не выдать ни единым движением, что слушаю.

Канцлер? Соляной налог?

Это уже звучало куда интереснее, чем жалобы на украденных овец!

— Суммы совпадают с увеличением личных расходов графа Вильгельма, — отозвался Бриан, не отрываясь от какого-то сложного, испещренного цифрами отчета. Его фиолетовые глаза пробегали по колонкам с неестественной скоростью. — Особенно на строительство той летней виллы на озере. Подрядчик был нанят через три посреднические конторы, но конечный бенефициар… — он сделал паузу, и в воздухе повисло многозначительное молчание.

— Тот же, — закончил за него Алерт. Он поставил на стол небольшую, изящную печать из темного камня. — Следующее звено: письма. Их нужно сопоставить с маршрутами курьеров из его канцелярии.

— Уже делаю, — Бриан отложил отчет и взял другую папку, из которой достал несколько листков, исписанных разными почерками. — Стилистический анализ показывает, что хотя текст написан под диктовку разными писцами, обороты, знаки препинания… здесь прослеживается одна рука.

Мое перо замерло над очередной жалобой барона на «ужасных, как сама ночь, разбойников, которые унесли его любимого жеребца».

Сердце забилось быстрее. Они расследовали взятку! И не какую-нибудь, а на уровне канцлера и какого-то графа!

Это была настоящая дворцовая интрига, паутина из денег, влияния и предательства. А я сидела тут и выискивала суть в воплях о пропавшем жеребце!

— А как же свидетельства из таможни? — спросил Алерт, откинувшись на спинку стула и сложив пальцы домиком. Его золотые глаза были прищурены, в них играл холодный свет аналитической мысли. — Если наш «друг» действительно ввозил те запрещенные артефакты, о которых ходят слухи, то след должен быть. Даже если груз шел под видом мрамора для той самой виллы.

— Таможенные декларации я запросил под грифом «Императорская аудиторская проверка», — ответил Бриан, и на его губах, кажется, мелькнуло что-то вроде легкой, безжалостной улыбки. — Они должны поступить завтра. Если все сойдется…

— …у нас будет не просто коррупция, — закончил Алерт, и его голос стал тише, но от этого лишь весомее. — У нас будет государственная измена. Неуплата пошлин на магические артефакты первой категории – это уже статья совершенно иного порядка.

В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была заряжена иным напряжением – не неловкостью моего присутствия, а предвкушением охоты. Они были на волосок от разоблачения чего-то огромного. И сидели в этой тесной комнатушке, тихо, методично собирая пазл из разрозненных бумажек.

Я вдруг посмотрела на свою стопку жалоб с новым чувством. Это ведь тоже часть чего-то большего, да? Жалобы баронов на разбойников – они могли быть созданы, чтобы отвлечь внимание или ослабить того самого графа на границе? Или, наоборот, бароны были пешками в чьей-то игре?

Моя скучная, рутинная работа внезапно обрела новый, глубокий смысл. Каждая строчка, каждая жалоба могли быть крошечной ниточкой в том самом большом клубке, который распутывали драконы.

Я отложила перо и потянулась, изображая усталость, но на самом деле чтобы переварить услышанное.

— Значит, тут у вас не только счета сверяют, — не удержалась я, стараясь, чтобы голос звучал просто как нейтральное наблюдение.

Оба взгляда – золотой и фиолетовый – мгновенно нацелились на меня. В них не было гнева, но была абсолютная, ледяная настороженность.

Они забыли, что я здесь.

И теперь оценивали ущерб.

— Вы что-то конкретное имеете в виду, Лира? — спросил Алерт, и каждый слог был отточен, как лезвие.

Я пожала плечами, делая вид, что просто болтаю о погоде.

— О, просто показалось, что разговор у вас куда увлекательнее, чем мои бароны с их вечными слезами по украденному добру. — Я взяла следующую жалобу и вздохнула, театрально. — Хотя, кто знает, может, и этот жеребец был частью какого-нибудь грандиозного заговора.

Бриан пристально посмотрел на меня, и мне почудилось легкое давление в висках – будто кто-то осторожно постучал в дверь моих мыслей. Я мысленно воздвигла перед ней самую толстую стену какую смогла вообразить.

— Ваша задача – обрабатывать входящие жалобы, Лира, — холодно произнес Алерт, возвращаясь к своим документам. — А не строить конспирологические теории на основе обрывков разговоров.

Я скривила губы, но кивнула. Конечно. «Сиди в своем углу и не высовывайся».

Но внутри у меня уже что-то щелкнуло. Интрига. Настоящая, взрослая, опасная интрига прямо здесь, в двух шагах от моего убогого столика. И эти двое драконов были в самой ее сердцевине.

Внезапно моя миссия «не ударить в грязь лицом» обрела новую, захватывающую цель. Я не просто должна была доказать отцу, что могу работать. Я должна была доказать «им», что я не просто случайный довесок. Что я могу видеть дальше кончика своего носа.