Легенда о Белом Волке

1

Канун праздника Комоедица, замок Великого Князя Вацлава, Столица

— Ты весь в крови. Снова.

И что ему, Велес[1] всё порази, нужно сделать? Станцевать?

Наверное, на такое заявление стоит что-то ответить. Ради приличия. Только… что?

«Это моя работа, Зоран» – нет, не подходит. Лучший друг и без того знает, что он – Дамир Великоземский, молодой князь, первый наследник престола – игрушка-солдатик собственного отца, выполняющий любой указ папаши-психа, которого хлебом не корми, только приноси вести о мёртвых сущниках.

«Зоран, не нуди!» – так тоже нельзя. Он же, всё-таки, переживает. Вон как сверкают серые глазища, а бурые кучерявые волосы растрёпаны в разные стороны, будто бешенство подхватил, в самом деле. Разве что пены изо рта не видно. Пока что.

«Где кровь? Это сок клюквы…» – да, бестиям всё на съедение, какая клюква?! Зоран Береглез же не идиот! Хотя… местами, конечно, он совершенно не блещет умом.

Дамир приглаживает волосы окровавленной ладонью, не сводя уставшего взгляда с друга. Тот морщится, будто на его глазах что-то умерло и разложилось за несколько секунд.

— Фу, боги! — Зоран с отвращением осматривает красный цвет, небрежно окрасивший светлые медовые волосы. — Дамир, через пару часов празднество, а ты к следующему Солнцевороту вряд ли отмоешься.

Дамир усмехается. Ему и к следующей жизни не отмыться. Он лениво окидывает взглядом комнату, а затем падает на тахту, не заботясь, что под его весом жалобно смялся тёмно-синий кафтан, расшитый золотом. Плевать. Задерживает взгляд на робком танце огня в свечи. В покоях они всюду: на подоконниках, высоких фигурных подставках, книжных полках, дубовом комоде и прикроватных тумбах. Собственно, как и в замке. Сегодня был день Весеннего Солнечного Излома[2], а, значит, княжество Великих Чёрных Земель готовилось к традиционному празднику – Комоедице[3]. Немудрено, что даже в тёмном уголке замка было светлее, чем днём – сегодня никто не собирался спать. А вот праздновать и ждать благословения от Бога Велеса – ещё как! Обряды, комы[4], игрища, танцы до упаду и, конечно, сжигание чучела богини Мораны[5] (которую, по большому секрету, предавали огню с особенным удовольствием) – всё это должно произойти сегодня. В день, когда Дамир выстоял в очередном сражении.

— Зоран, тебя слишком много, — безэмоциональности молодого князя можно только позавидовать. — Подай блокнот и перо.

— Я похож на гонца?

— Ты похож на идиота.

— Сколько?

Зоран внимательно наблюдает за тем, как друг поднимается, подходя к письменному столу. Не нужно расшифровывать вопрос, чтобы понять о чём речь: скольких он убил. Дамир потирает пальцы левой руки – словно втирая оставшуюся кровь сущников в кожу. Может, когда-нибудь он отравится ею.

— Тридцать.

— Достойно для Чистильщика.

Молодой князь не оборачивается, вглядываясь в горящие огни за окном. Где-то там, вдалеке, словно хвост русалки, изгибается Чёрная река. При свете дня её можно заметить с этого самого места, на котором стоит Дамир. На самом деле, реку видно с любой точки замка – Князь Вацлав Великоземский постарался на славу.

«Достойно для Чистильщика». Но недостаточно, чтобы Великий Князь стал гордиться им. Недостаточно, чтобы умаслить его чёрную душу. Недостаточно, чтобы прекратить истреблять сущников.

Сколько Дамир помнил себя – столько мир разделялся на чистых, сущников и бестий. К первым посчастливилось относиться ему. Чистым считался каждый, кто не делил своё тело с магической сущностью. Князь Вацлав положил всю свою жизнь на истребление сущников (или, как их называли, «грязных») и возвышение чистых в своём княжестве. Такую же политику он вёл и с князьями трёх оставшихся княжеств – Землями Восходящих Светил, Большим Торговым Путём и Княжеством Солёного Моря. Авторитет Вацлава был настолько велик, что его боялись, поддерживали и шли за помощью. Поэтому бестии, обделённые сознанием, дохли, как мухи. Поэтому сущникам оставалось только скрываться и молиться своим богам. К слову, богиня Морана (чучело которой будет ярко полыхать сегодня) не слишком помогла своим магическим сущностям. Где она была, когда Князь Вацлав с особенной яростью истреблял водных сущниц? Русалок Чёрной реки? Когда отрезал им волосы и плавники? Когда выжигал глаза и вырезал голосовые связки? Когда некогда изумрудные воды реки Русалин Зов затянулись чёрной кровью? Богини не было. Князь Вацлав победил. А молодой князь Дамир вырос его правой рукой. Генералом Чистильщиком, как прозвали его в деревнях, сёлах, градских областях и княжествах.

Так, считал ли Дамир себя достойным? Хороший вопрос.

— Хочешь напьёмся сегодня? — голос Зорана выводит молодого князя из мыслей.

— Ты же знаешь, что Вацлав три шкуры с меня сдерёт, — хмыкает он.

— Береги свои шкуры, — тихий смех лучшего друга заставляет губы Дамира дрогнуть в лёгкой улыбке. — Но мы можем напиться и здесь.

Дверь с шумом распахивается. Дамир резко оборачивается, вытаскивая из портупеи на бедре кинжал, а следом – детский крик полощет по ушам.

— Перун[6] тебя разрази! — вошедший младший брат резко хватает маленькую девчушку, прижимает к себе и закрывает ей глаза.

— Идан, если я открою глаза, он станет обычным? — тихо шепчет белокурая малышка.

— Сильно сомневаюсь, Еся.

Дамир показательно закатывает глаза, убирая кинжал, а затем почёсывает щёку, соскребая ногтями с кожи запёкшуюся кровь.

— Я, кажется, говорил тебе, маленькая княжна, что ко мне всегда нужно стучаться, — голос Дамира тих и нежен.

Он бы хотел сорваться к младшей сестре, сесть перед ней на колени и попросить посмотреть на него… Да только… нежная шестилетняя душа ушла бы в пятки. Определённо точно. Потому он стоял на прежнем месте, медленно переводя взгляд с друга на двадцатилетнего брата. Идан, недовольно поджав губы, присаживается перед девочкой на одно колено, разворачивая на себя.