Легенда о богах Египта

Хеб-сед

На тридцатом году и дальше каждые три года правления царя проходит праздник обновления его жизненных сил – Хеб-сед. От него зависит плодородие земель и тех кто их населяет, а значит, и приношения богам.

Сет, его брат и сестра уже однажды присутствовали на этом празднике, но были слишком малы, чтобы понимать всю торжественность происходящего. Всё что сохранила их память запах мирры и ладана, вкус сладких пирогов и звуки пения. И мальчик злился, потому что, как бы он не мучился, он никак не мог вспомнить облик царя. Но сегодня Сет наконец-то увидит его снова, и уж на этот раз, как следует запомнит!

Геб вплёл детям цветы в локоны юности, надел сыновьям красивые подвязки, а дочерям бусы. Поскольку Шу не давал Нут коснуться земли, на которой жили её дети, воспитанием детей по большей части занимался отец, а мать могла лишь наблюдать и изредка посылать им небесные знаки.

Но сегодня они смогут встретить и маму. Её отец по прежнему будет зорко следить за тем, чтобы Нут не приближалась к Гебу, но с детьми ведь ей позволят увидеться? На празднике у неё будет важная роль. В образе небесной коровы, на своей спине она понесёт ладью Ра через Дуат обратно к новому рассвету, через смерть к жизни, тем самым обновляя его жизненный цикл и возвращая молодость. Он проходил этот путь каждый день, но сегодня в процессе своего путешествия царь укажет путь душам умерших к Полям Тростника и наполнит земли Та-Кемет новой жизненной силой.

Старшим ребёнком Геба и Нут был Осирис. Он был не по годам умён, имел спокойный, ласковый нрав и красивый лик, за что его многие любили и считали прелестным малышом. А главное, казалось, он добьётся успеха в любом деле, за какое бы ни взялся. И Сета это иногда раздражало. Ему-то приходилось прилагать усилия, чтобы чего-то достигнуть, когда у брата всё получалось так просто. Маленькие боги только-только начинали постигать свои силы, и, разумеется, и в этом Осирис был первым. В своём юном возрасте он уже мог мановением руки вырастить из финикового семечка плодоносящую пальму. Взрослые пророчили ему статус бога плодородия и пышные оазисы по всему Та-Кемет с того момента, как он его займёт.

Следом за ним родилась Исида. Она была не менее способна и красива, чем Осирис, но более замкнутая и вредная. Однажды краем уха Сет подслушал разговор их учителя Тота с его женой Маат, и он говорил об Исиде так: «Есть нечто настораживающее в том, с каким рвением она поглощает новые знания. Без должного смирения это может быть опасно, в первую очередь, для неё самой». Мальчик не совсем понял, что это значит, но если смысл в том, что его сестра жуткая зазнайка, то он был всецело согласен.

Сет был третьим и ничем примечательным не отличался кроме жгучего взгляда красных как кровь глаз и такого же цвета волос, что придавало маленькому ребёнку демонический вид. Он имел шебутной, проказливый характер, не был силён ни в науках, ни в музыке, ни в танцах, но зато имел чуткий слух, а его жуткие глаза были необычайно остры. И никто не мог вскарабкаться на дерево или выдернуть перо у страуса с той же ловкостью, что и он! Хотя отец говорит, это не то, чем стоит гордиться.

Самой младшей была Нефтида. И если Осириса обычно сравнивали со стеблем папируса, а Исиду с лотосом, то Нефтида была чахлой травинкой. Тихой, неуверенной и боязливой. Она была младше Сета всего только на день, но казалась ему совсем малышкой, которую нужно опекать и защищать. Вот и сейчас она испугано пряталась за его спиной, опасливо поглядывая на взрослых божеств.

Замок Ра был поистине роскошным. Из белоснежного известняка, золота и застывших лучей солнца. И прибывшие гости старались соответствовать этой роскоши. Богини надели свои лучшие платья, боги достали самые дорогие украшения. С удивлением Сет обнаружил, что на празднестве был и человек. Молодая женщина, судя по одежде, служительница Серкет сидела рядом с пустующим креслом своей госпожи и держала на руках годовалого мальчика.

Праздник проходил в просторном зале со множеством колон и высокими потолками. Многочисленные низкие столики были уставлены разными яствами: запечёнными антилопами и ежами, гусями и журавлями, лепёшками и пирогами с финиками и мёдом, овощами и фруктами, а духи-слуги наполняли бокалы гостей пивом и свежим молоком. За одним из столов уже сидела мама. Семейство Геба вошло в зал, и сначала отец, а потом и дети произнесли длинное традиционное приветствие, получив в ответ от царя не менее витиеватое приглашение разделить с ним пищу и радоваться его празднованию.

Сам Ра не сидел рядом со своими гостями. Он восседал в центре задней стены на своём троне под навесом из цветочных гирлянд. А его дочери танцевали перед ним ритуальные танцы и играли на музыкальных инструментах. Геб то и дело тихонько одёргивал младшего сына, слишком пристально разглядывавшего царя. А вот на дочерей Ра Сет старался не смотреть. Слишком уж часто ранее замечал, как они издали рассматривали его, его брата и сестёр. Их лица и взгляд были такими странными в те моменты. Как у львиц, которые рассматривали добычу и размышляли, не ядовита ли она?

Геб усадил детей на подушки рядом с Нут, а сам сел на небольшом отдалении. Богиня неба была высокой женщиной с гибкой фигурой, а кожа её была тёмно-синей, покрытой яркими звёздами.

- Мама! – бросились малыши ей в объятия. Богиня нежно рассмеялась обхватывая их своими длинными тонкими руками и приставила палец к устам. Их слишком громкий возглас вызвал несколько неодобрительных взглядов и недовольное покачивание головой от Шу, который сидел рядом.

- Тише, родные. – сказала им мама. – У нас будет время после церемонии. А пока ешьте.

Сет придвинул к себе золотое блюдо со своим любимым салатом латук. Ему так же очень хотелось попробовать жареного крокодила, но, подумал мальчик, скосив глаза на Себека, вряд ли его подадут.

На подушках сидели только дети, взрослые сидели в красивых позолоченных креслах, сидения старших богов и наследников царя были особенно искусно украшены и стояли на возвышении. В центре зала стоял большой саркофаг из серебра с очень искусно расписанной крышкой. Сет поёжился. Саркофаги часто выносили на пиры, чтобы напомнить собравшимся о том, что земная жизнь не вечна. Даже для богов. Поэтому её необходимо ценить и радоваться каждому дню. Но этот саркофаг будет использован в церемониальной смерти царя. И хотя это была безусловно прекрасная работа, трудящихся над ним мастеров и художников, Сета очень смущал материал, из которого он был сделан. Серебро, конечно, дороже золота, но золото – символ бессмертия. Так странно, что оно не было использовано при создании саркофага.