Легенда о богах Египта

Царская милость

У богов было много обличий, материальных и нематериальных. Но именно те, что были созданы людьми являлись якорями, которыми их разум держался за земной мир. Без них Хонсу станет не более, чем холодным бездушным камнем в небе. Луна, но не бог луны. В кого-то такая кара вселяла ужас, кому-то, напротив, казалась недостаточной. Но всех интересовал один и тот же вопрос: кому же тогда достанется место Хонсу? Возможно, кто-то задал этот вопрос слишком громко, так как Ра бросил слегка раздражённый взгляд на галдящих и встал со своего престола:

- Как царь богов и Владыка Двух Земель, я назначаю Тота новым богом луны и времени. В качестве награды за его выдающиеся заслуги. Я уверен ты достойно справишься с этой работой, мой друг.

Тот почувствовал, как перья на его шее встают дыбом. Со стороны, слова царя кажутся выражением расположения, но бог мудрости знал, это было не вознаграждение, а наказание. Если Хонсу действительно вернётся, то Тот станет его злейшим врагом. Обретя разум, первым делом он пойдёт за своей силой и только за то не простит Тота, что он ею владел. А Ра за это время успеет себя обезопасить. И отказаться нельзя, тем более при народе, иначе оскорбишь царя. Искусный ход.

- Я с честью буду нести этот чин. Благодарю владыку за оказанную милость. – почтительно склонился бог с головой ибиса.

- Также есть ещё один человек, которого я должен вознаградить за проявленную верность и отвагу. Насколько серьёзна рана твоего сына, Геб?

- Отец, я лично занялась его раной. – выступила вместо него Серкет. – Жизни мальчика ничего не угрожает, для полного восстановления ему понадобятся всего пара дней.

- Хорошо. Юный Сет проявил отвагу и верность, свойственную не каждому взрослому. Когда он полностью поправиться, я хочу, чтоб ты, Хатхор, взяла его под своё обучение. – обратился царь к другой своей дочери.

- Да, отец. – поклонилась та, бросив короткий взгляд на родителей мальчика, чьего мнения Ра даже и не спрашивал.

***

Карликов в Та-Кемет считали людьми наделёнными особой магической силой, их уважали и брали на высокие государственные и жреческие должности. Но семья Бэса была не из Та-Кемет и до семи лет мальчик был позором, уродливым проклятием и заранее отмечен страшным грешником. Когда родители отдали его в храм Хатхор, он знал, как бы ни было это почётно, насколько бы не стала его жизнь лучше, на самом деле они сделали это не потому что желали ему всех этих благ. Они просто хотели от него избавиться.

Может поэтому он не мог принять своё назначение главного жреца в финикийском храме Баалат-Гебал-Хатхор. Бэс знал, его богиня искренне заботиться о нём и ценит, именно поэтому она отправила его в Финикию, следить за главным храмом её излюбленного иноземного города Библ. Это большая честь и очень важная задача, ему выказали глубокое доверие.

Но всё равно он не мог избавиться от мысли, что его прогнали.

Раздался женские крики и отчаянный детский плач, и болезненные сомнения Бэса потонули в ещё более болезненном сожалении, наполнившем его сердце до краёв, ничему больше не оставив места.

Как бы не была сильна связь между Финикией и Та-Кемет, как бы они не уважали их богов, порой в финикийских храмах творились совершенно богомерзкие дела. Та-Кемет не признавал храмовой проституции и, тем более, человеческих жертвоприношений, а здесь это считалось нормальной практикой. Детей в жертву приносили редко, но это считалось самой желанной для богов жертвой. Последние годы были для Финикии очень неурожайными. Их земли в принципе никогда не были особенно плодородными, потому ухудшение продовольственной ситуации ввергло жителей в благоговейный страх голода. Что не допустить его финикийским царям пришлось сбавить цены на свои экспортные товары: кедровые леса, пурпурные ткани и рабов.

Последних же решили использовать для задабривания богов. У рабынь отнимали младенцев и отправляли их души с прошениями финикийцев к богам. Выйдя из храма, Бэс увидел ливийскую женщину, так сильно прижимавшую к себе, завёрнутого в грязный плащ ребёнка, что взрослые мужчины-стражники не смогли его вырвать. По меркам египтян, ливийки выглядели очень необычно: множество татуировок и светлые косы. Она кричала что-то на своём языке, наверное, просила оставить в покое её чадо. Один из стражников ударил её по голове булавой.

Бэс не выдержал.

- Как вы смеете проливать кровь в доме богини! – прорычал он, но из-за низкого роста и деформированных черт лица выглядел скорее смешным, чем грозным. Женщина с кровоточащей раной осела на землю, но не выпустила дитя.

- Эта рабыня крадёт подарок для богини. – ответил стражник. – Балаат-Гебал не огорчит её кара.

- Эта женщина защищает своего ребёнка. Как защищает своих детёнышей самка гиппопотама, разрывая неудачливых рыбаков, и как защищает всех живущих Великая Гневная Мать Балаат-Гебал-Хатхор, истребляя их обидчиков стрелами, болезнями и солнечным пламенем! Богиня не примет такой жертвы!

Мужчины не были уверены, как им поступить. С одной стороны карлик верховный жрец, отправлен сюда самой богиней, чтобы гарантировать правильность совершаемых в честь неё ритуалов. С другой, почему этот чужеземец может указывать им, как молиться их же богине? Балаат-Гебал-Хатхор – одна из ипостасей богини Та-Кемет, но они не одно и тоже. Их традиции говорили, что дети - благая жертва, почему их богиня должна была разозлиться на это? Но вдруг это действительно разозлит Владычицу Библа?

- К чему споры? – сказал младший из них, склонившись над несчастной. – Если Балаат-Гебал-Хатхор не желает такой жертвы, мы отдадим её Баал-Хаддату. А ты жрец попроси за нас у богини прощения, что мы убили рабыню на территории храма.

Бэс посмотрел на лежавшее тело женщины и увидел, что оно бездыханно. Руки матери по прежнему прикрывали ребёнка, но уже не могли его держать. Стражник спокойно забрал плачущего малыша.

Смерть рабыни - преступление не серьёзнее разбитого горшка. Им просто придётся возместить хозяину её стоимость. А может и не придётся. Кто захочет иметь дело со стражниками, выполняющими царский указ?