Легенда о богах Египта

Под покровительством ярости

На ярморку, устроенную по случаю праздника, стекли торговцы со всех краёв земли. Жители Омбоса вытащили из закромов последние деньги и с самого раннего утра столпились у прилавков, чтобы успеть приобрести заморские товары: сладости, украшения, ткани.

И рабов.

Среди крепких мужчин, чьи мышцы торговец специально намазал маслом, дабы они казались внушительнее, и нагих женщин с соблазнительными формами испуганно жались друг к другу два подростка.

У Абибы была кожа цвета кофейных зёрен и волосы, заплетённые в десятки тонких дред, которые покрылись грязью от того, что спала девочки последние месяцы на сырой земле. Но, несмотр на неопрятный вид, было очевидно, что до того, как попасть в лапы работорговцев, она относилась к высокому сословию, так как кожа на её изящных руках была ровная и тонкая, не тронутая тяжёлым трудом. Абиба была дочерью вождя, но после того, как их деревню разорило соседнее племя, стала всего лишь вещью. Десять её старших сестёр стали наложницами захватчиков, но Абибе удалось избежать этой участи ценой своей красоты. На милом детском личике уродливой гусиницей полз длинный шрам.

Худенькую светловолосую Гиа, обладательницу огромных голубых глаз привезли из далёкой Греции. Отец девочки был вынужден продать младшую дочь за долги. А может не так уж он и переживал, на её родине дочери считались, в лучшем случае, чем-то бесполезным, в худшем - постыдным. Жизнь в родном доме никогда не была для Гиа счастливой, она ежедневно чувствовала, что семья не хотела её рождения, прекрасно знала, что её не любили, но всё равно, то с какой лёгкостью от неё отказался родной отец, а мать даже не пыталась его переубедить, даже не обернулась взглянуть на неё последний раз, когда девочку грубо тащил за руку раоторговец, и Гиа слёзно звала маму, разбило её маленькое сердечко.

Они больше не плакали, в отличии от других рабынь, у них просто не осталось слёз. Долгое горе иссушило их, оставив после себя бесплодную пустыню на месте сердца.

Улучив момент Абиба ткнула Гиа локтем и незаметно показала ей сжатый в кулаке гвоздник, который африканка ночью вырвала из грубо сколоченной клетки, в которой их везли. Девочкам хватило лишь одного выразительного взгляда, чтобы договориться: они дождутся, когда на них не будут смотреть, перережут верёвки и убегут, затерявшись в толпе. Возможность скоро представилась. Один землевладелец захотел приобрести пару рабов для пашни полей, и торговец сновал вокруг него как муха над навозом. На них он внимания не обращал. Девочки знали, что времени у них мало, потому не пытались быть аккуратными и, срезая верёвки, исцарапали себе руки, но не издали ни одного писка.

Женщина, стоящая справа, заметила их возню, и глаза её расширились от страха. если хозяин заметит, то накажет всех. А ей особенно достанется за то, что не предупредила. Но так жалко девочек, их жизни только начались, а в глазах уже видна готовность умереть. Боги не могут быть равнодушны при виде этого, у них должно получиться. Рабыня незаметно встала так, чтобы хоть немного прикрыть детей. Это позволило им, не привлекая внимания, разобраться с путами на ногах.

Девочки могли позволить себе отблагодарить её лишь коротким взглядом. Впереди самая опасная часть их плана. Рабовладелец стоял далеко, но если они просто побегут, свободные покупатели рынка попытаются остановить их. Так поступят мужчины, но болтающие неподалёку молодые матери, удерживающие на бедре годовалых детей, вряд ли им помешают.

Решиться было также тяжело, как спрыгнуть со скалы, но медлить было нельзя. Взявшись за руки, девочки спрыгнули с деревянного помоста и ринулись в сторону женщин. Те, как и ожидалось, с криками разбежались, прижимая своих детей. Прохожие заметили это и начали метаться, не понимая, где опасность.

Образовалась небольшая толкучка, давшая девочкам фору, но вскоре люди осознали что произошло, и за их спинами раздались гневные крики работорговца.

Паника захлестнула их с головой. Они распихивали стоявших впереди людей и метались из стороны в сторону, пытаясь сбить преследователей с толку. Кто-то схватил Гиа за волосы, но она смогла вырваться, оставив в его руке выдранную прядь.

Дети не знали, куда они бегут. Им просто хотелось оказаться, как можно дальше от своего пленителя, спрятаться где-то, где он их не найдёт. Впереди показался храм. Недолго думая, девочки забежали внутрь. Их боги остались далеко, местных богов они не знали, но это был их единственный шанс. Силы кончались, а погоня вовсе и не думала отставать. Может хозяин храма, кто бы он ни был, сжалиться над ними.

Забежать вслед за ними, преследователи не решились, в ужасе замерев у подножия. Девочки устало легли на прохладный каменный пол. Когда они перестали задыхаться от долгого бега, то с опасливым любопытством оглянули место, в котором оказались.

Просторный храм из красноватого камня, когда-то должно быть был очень красивым, но сейчас выглядел так, словно здесь разгневалась буря. Пол засыпало песком, то тут, то там валялись обломки статуй. Девочки испуганно прижались друг к другу. Разграблено ли было это место или... проклято?

Из глубин храма послышались быстрые шаги. Абиба и Гиа превозмогая страх побежали в другой зал и спрятались за дверьми, оставив щёлочку, чтобы смотреть.

К счастью, шаги не принадлежали чудовищу, это был обыкновенный человек, хоть и жрец, судя по одеянию. Он вышел к людям, поднявшим шум на пороге храма. Ни одна из девочек не знала местного языка, но обе догадывались, что от служителя храма требуют найти и выдать затаившихся здесь беглянок.

Медленно, чтобы не выдать себя шумом, девочки попятились назад, боясь выпустить жреца из поля зрения. Им нужно найти место, где они затаятся до ночи. А потом...

А что потом? Куда они пойдут? Домой они уже никогда не вернутся, этого дома уже просто нет. Родные Абибы мертвы, родные Гиа продали её, их родные земли недосягаемо далеко, денег нет, языка они не знают, а без этого даже служанкой в какой-нибудь дом не устроиться. Им только и остаётся, что участь нищенок, просящих милостыню у подножия храмов.