Легенда о Двуликом

Глава 19. Утопающие воспоминания.

Запыхаясь, девочка судорожно осматривает местность, пытаясь отыскать идеальное укрытие. Она знает, что, если не спрячется, совсем скоро её обнаружат.

Она сорвалась на бег, не придумав ничего лучше, чем сесть за домом и выглядывать из-за угла. Девочка подняла голову, слыша где-то вдали пение и крики птиц, кружащих по лесу. Будто они подбадривали её, отвлекая от волнения быть внезапно пойманной в первую же минуту.

— Осторожно! — Раздалось предупреждение за мгновение до того, как она врезалась в чужое тело и едва не сбила обоих с ног. Девочке потребовалось не больше одного пропущенного удара сердца на осознание, что теперь на неё зло таращилась пара серо-голубых глаз брата. — Элис, ты что творишь? Чего ты так носишься?

— Матис, тихо! — Девочка прижала палец к губам, отчаянно умоляя своего дурного братца замолчать. Она осторожно выглянула из-за угла, испытав облегчение. — Меня же могут поймать! Это будет на твоей совести!

Матис непонимающе нахмурился, словно слова младшей сестры показались ему несвязным бредом. Элис не обращала на него внимания. С тех пор, как Матису исполнилось двенадцать, порой он был просто невыносим. Она знает, что её брат тот ещё шутник и добряк, но, казалось, сейчас у него был «сложный возрастной период», как сказала однажды мама. Период, когда Матис в чем-то подражал Агнару, который был старше и уже ходил на охоту, в то время, как его первая добыча состоится только через год.

Впрочем, Элис не было никакого дела до их разногласий. Она ещё даже не достигла возраста первого обращения, а потому развлекалась, как могла.

Потерев вспотевшие ладони, Элис не спеша опустилась на корточки. Подглядывание из-за угла — удел трусихи. Она должна видеть своего противника. А ещё лучше — перепрятаться в другое место.

— Не хочу тебя огорчать, сестренка, но ты крадешься, как хромой кролик.

— А ты...ты трещотка, — ощетинилась Элис. — Что ты здесь вообще делаешь?

Матис закатил глаза.

— Потому что теперь очередь Агнара следить за Акселем, пока мама ушла на охоту.

— У вас есть очередь?

— Я считаю, справедливо начинать по старшинству.

Хитрец.

Хмыкнув, Элис принялась передвигаться на карачках. Она чувствовала себя змеей, способной затеряться в траве. Девочка вытянула было руку, собираясь ползти, но в ту же секунду над ней нависла огромная тень, и мужские руки легко оторвали её от земли. Взвизгнув, Элис замотала головой. Волосы застилали ей глаза, однако это не мешало девочке брыкаться.

— Нет, папа! Нечестно! Ты жульничал!

Смеясь, Атилла помог ей заправить мешающие пряди за уши, после чего слегка щёлкнул дочь по носу.

— Ты меня в чём-то обвиняешь, Элис?

Она проницательно посмотрела ему в глаза, будто заглядывая в отражение собственных.

— Если бы Матис не закричал, ты бы меня ни за что не нашел!

Отец улыбнулся и, удобнее перехватив её на руках, стиснул Элис в объятиях.

— Ну разумеется, ты очень хорошо прячешься, — признал он. — Однако сейчас мне не пришлось тебя искать. Ты сама нашла меня.

Забыв об осторожности, Элис сидела на бортике, наблюдая, как окружающая корабль вода шла мелкой рябью.

Ей стоило немалых усилий позволить себе оживить детское воспоминание и напитать его эмоциями. Воздух истончился, став звеняще хрупким. Её мысли то и дело возвращались к тому, каким был дом в те времена, когда папа ещё умел улыбаться.

Она вспомнила скрывающуюся за суровой маской заботу Агнара. Вспомнила все беззубые колкости и поддержку Матиса. Непоседливого Акселя, чьё любопытство неутолимо с тех пор, как он едва научился ходить. Её братья. Её дорогие сердцу братья. Родные и такие разные.

Ей вдруг захотелось раствориться в своей памяти. Она думала, что эти воспоминания навсегда утонули где-то глубоко в её душе. Утонули там, где никто, включая саму Элис, их не достанет.

Она ошибалась.

И в этот момент, ловя последние частички уходящего заката, Элис слышала в голове смех отца. Это был тот смех, который слышали только его дети. Особенно она. Их связь была тем, что Элис отчаянно не желала терять до последнего. Она боялась того, кем он стал. А он бы ни за что не принял её обратно, узнав, кем стала она.

Элис закрыла глаза, позволяя солнцу забрать вместе с собой это распирающее грудь чувство. Оно давило на неё невидимым грузом. Давило так сильно, что, казалось, ей было больно дышать.

Элис закрыла глаза, позволив себе соскучиться по ним. Снова.